Книга Фоллаут: Московский Гамбит, страница 124 – Джон Сан

Он посмотрел на Ирину Петровну и Седого. «И еще одно, самое важное. Эта технология, Ирина Петровна, при неправильном обращении или при попытке использовать ее не по назначению, может быть… чрезвычайно опасна. Существует так называемый «Красный Фактор», о котором я рассказывал Орлову. Он не прощает ошибок. Мы должны будем соблюдать все меры предосторожности. И я должен быть уверен, что никто не попытается превратить мою «Зарю» в очередное оружие Судного дня.»

«Мы все понимаем, профессор, — твердо сказала Ирина Петровна. — И мы обеспечим вам все необходимые условия. И гарантируем, что ваша работа будет использована только во благо «Маяковской». Слово начальника станции.»

Станция ожила. Люди с энтузиазмом принялись за дело. Кто-то расчищал заброшенное техническое помещение под лабораторию для Давыдова, кто-то тащил туда столы, инструменты, кабели — все, что могло пригодиться. Матвеич, помолодевший лет на двадцать, не отходил от профессора ни на шаг, жадно впитывая каждое его слово, готовый выполнить любое его поручение. Даже Седой, немного отдохнув и придя в себя, включился в общую работу — он помогал Бороде организовывать охрану будущего «секретного объекта» и планировать первые вылазки за необходимыми компонентами.

Сердце надежды снова забилось на «Маяковской». Оно было хрупким, ранимым, но оно билось. И это биение отзывалось в душе каждого жителя станции, давая им силы жить, бороться и верить в лучшее.

А впереди их ждала еще долгая, трудная и опасная работа. И тень Анклава, нависшая над мертвой Москвой, никуда не делась. Но теперь у них была цель. И была надежда. А это уже немало.

Прошло два месяца. Два долгих, тяжелых, но в то же время наполненных новым смыслом месяца для жителей «Маяковской». Станция преобразилась. Тусклые, вечно мигающие аварийные лампы сменились ровным, хоть и не слишком ярким, светом, который теперь горел почти круглосуточно. В жилых секторах стало теплее — заработали самодельные электрообогреватели. Насосы исправно качали воду, а профессор Давыдов вместе с Матвеичем и несколькими толковыми ребятами уже заканчивали монтаж системы ее очистки с использованием каких-то хитроумных фильтров, разработанных еще до войны. Вентиляция, хоть и не справлялась полностью с вездесущей пылью и запахами Пустоши, все же гнала по туннелям свежий, очищенный воздух.

Сердцем этих перемен был небольшой, но на удивление мощный генератор, собранный профессором Давыдовым в его импровизированной лаборатории — бывшем складе технического инвентаря. Установка, которую Давыдов с какой-то отцовской нежностью называл «Заря-М» (М — значит «Маяковская», или «малая», как он сам шутил), работала почти бесшумно, издавая лишь легкий, успокаивающий гул. Она была далека от тех промышленных образцов, о которых он мечтал до войны, но ее мощности вполне хватало для нужд небольшой общины. И, самое главное, она работала на каких-то доступных компонентах, которые удавалось находить во время редких, но хорошо спланированных вылазок. О «Красном Факторе» Давыдов говорил только с Седым и Ириной Петровной, подчеркивая, что собранная им установка имеет несколько степеней защиты, но требует очень аккуратного обращения и постоянного контроля.

Люди на «Маяковской» тоже изменились. В их глазах появилась надежда, ушла та безысходная усталость, которая раньше была их вечной спутницей. Они с энтузиазмом работали, восстанавливая станцию, обустраивая свои жилища, ухаживая за небольшими гидропонными грядками, которые теперь, при стабильном освещении, начали давать неплохой урожай какой-то быстрорастущей зелени. Дети, впервые за долгое время, не жались испуганно к матерям, а носились по платформе, играя в свои незамысловатые игры.