Книга Записки расхитителя гробниц. Том 1, страница 7 – Наньпай Саньшу

— А что такое? Почему этот свиток так для вас важен? – спросил я.

Все выглядело очень странно. Единственное, на что может полагаться коллекционер древних книг и свитков, – собственная удача, и желание собрать все двадцать шелковых свитков периода Сражающихся царств было чересчур амбициозной мечтой.

— Слушай, парень, буду с тобой откровенен: никакой я не расхититель гробниц. Сам посуди, разве я, старик, смог бы таким заниматься? Зато вот тот мой знакомый – настоящий профи. Не знаю уж, зачем он развел всю эту таинственность, но ладно, у каждого свои заморочки. – Он с тихим смешком покачал головой. – В таком случае больше вопросов у меня нет. Пойду, пожалуй.

И он тут же ушел, даже не оглянувшись.

Я опустил голову и понял, что все еще держу в руках лист с ксерокопией. Приглядевшись, я обнаружил на бумаге странный символ: человеческое лицо, очертаниями напоминавшее лисью морду. Зеленые глаза без зрачков создавали странное ощущение трехмерности, из-за чего казалось, будто они выпуклые и выступают прямо из бумаги. Невольно засмотревшись на них, я глубоко вдохнул. Такой шелковой книги я ни разу не видел. Должно быть, редкость. Я начал прикидывать: когда Вшивый выйдет на свободу, сделаем по этой ксерокопии несколько подделок, и будет мне счастье.

Я торопливо подбежал к двери, выглянул наружу и увидел, что тот старикан с золотым зубом уже спешит обратно. Наверняка за своим листком вернулся, подумал я, и тут же вернулся в магазин. Схватил цифровик и быстро сфотографировал копию, после чего снова понесся с листком к дверям, где мы с золотозубым едва не столкнулись носами.

— Вы кое-что забыли, – проговорил я.

Мой дед был черным копателем из Чанша. Иными словами, расхитителем гробниц.

Ступил он на эту стезю по довольно банальной причине: профессия, выражаясь современным языком, перешла к нему по наследству. Когда прадеду моего прадеда было тринадцать, весь Центральный Китай^[11] сильно пострадал от засухи, из-за последующего неурожая начался голод, и еду было не достать даже за большие деньги. В то время в предместьях Чанша не осталось ничего, кроме кучи древних захоронений, и жители их деревни, руководствуясь правилом «живи тем, что имеется», всем скопом отправились грабить гробницы. Одному небу известно, сколько народу в тот год погибло от голода в Чанша и области, зато жители деревни расхитителей не только выжили, но и здорово отъелись. Все благодаря ценностям, которые они вытаскивали из древних захоронений, а потом обменивали у иностранцев на еду.

Впоследствии расхищение захоронений стало таким же ремеслом, как и любое другое, обросло собственными культурными особенностями. На момент, когда в права вступило поколение моего деда, расхитители гробниц уже были разделены на что-то вроде школ, и у каждой имелся свой свод правил.

В то время существовало две школы: северная и южная. Дедушка принадлежал к последней. Приверженцы южной школы превосходно умели обнаруживать старинные захоронения с помощью лоянской лопаты, а истинные мастера по одному лишь запаху пробы почвы определяли, на какой глубине оно находилось и к какой династии принадлежало. В современных приключенческих романах то и дело попадаются упоминания лоянской лопаты, однако представители северной школы, например, ее вообще не использовали. Вместо проб почвы они полагались на доскональное знание о расположении и устройстве захоронения, с чем им помогали практики фэншуй^[12] и особый компас лопань^[13].