Книга Записки расхитителя гробниц. Том 1, страница 209 – Наньпай Саньшу

Затем мы сняли с себя гидрокостюмы, порезали их эластичную ткань на полоски и связали вместе так, что получилась длинная веревка. После мы захлестнули ее петлей вокруг колонны и стали карабкаться вверх, упираясь в веревку спиной, как мексиканские древолазы.

Даже не знаю, как нам удалось забраться – каждый шаг вверх был подобен смерти.

— А на кой вам двоим тоже вверх лезть? – крикнул порядком уставший Толстяк. – Я и один могу продолбить дыру. А когда гробницу заполнит вода, просто всплывете наверх, и все. Жутко неудобно с этой веревкой, меня пополам пережимает. Слезайте, а? Я скоро не выдержу.

— Думаешь, мне охота лезть? – отозвался я. – Но я не знаю, какая там ситуация с крышей, и не хочу рисковать твоей жизнью. А вдруг снаружи слой песка? Ударишь по потолку разок – и всю эту камеру заполнит доверху.

Я не лукавил: как я уже упоминал ранее, слой песка снаружи внешней стены гробницы был наиболее распространенным средством против расхитителей, притом весьма эффективным. Если нужно попасть в крупную гробницу, защищенную таким слоем песка, сперва необходимо прокопать сбоку дыру и выпустить весь песок наружу. Иногда на то, чтобы очистить хотя бы одну стену, уходит несколько суток. Одно это доказывает, какие огромные объемы песка могли скрываться за стеной. Мы же таким количеством времени не располагали, и, если обнаружится, что подводная гробница тоже защищена слоем песка, придется поискать другой способ выбраться. Будет хуже, если за кладкой вместо песка, чего доброго, окажется едкая кислота или какая-то горючая жидкость.

Толстяк, «опорожнивший» немало «чаш», разумеется, понимал, что я прав, поэтому только махнул рукой, мол, ладно, забирайся.

Стиснув зубы от натуги, мы карабкались вверх еще где-то полчаса, прежде чем наконец добрались до потолка. Толстяк, лишившийся последних сил, крепко обнял колонну, отказываясь шевелиться.

— Еще одно такое мучение – и я скончаюсь на месте, – заявил он.

Я решил дать ему передохнуть – в конце концов, долбить кладку придется тоже ему, – а сам стал осторожно простукивать потолок. Молчун знаком велел мне не останавливаться, прижал свои длинные пальцы к кирпичам и внимательно ощупал их, после чего заключил:

— Кладка сплошная.

Услышав это, Толстяк тут же закончил передышку и немедленно принялся долбить белый раствор. В полную силу бить не решался, потому что наша веревка все-таки прочностью не отличалась. Если бы она порвалась, мы бы втроем сверзились вниз и получили серьезные травмы.

Мы с Молчуном протянули к Толстяку руки и положили ладони ему на плечи, чтобы в случае, если веревка лопнет, поймать его и не дать упасть с десятиметровой высоты. Впрочем, он был такой потный и скользкий, что у нас, боюсь, все равно бы не получилось его схватить.

Белый раствор оказался очень хрупким. Толстяк за пару ударов сколол целый пласт, и из-под него показались серые кирпичи. Взглянув на кладку, он вдруг крикнул «Зараза!» и скорее позвал меня посмотреть. Я с усилием протянул руку к кирпичам, коснулся кладки и ошеломленно замер.

Швы между кирпичами были залиты металлом.

Мы трое недоуменно переглянулись.

Залитые расплавленным металлом кирпичи были твердыми, как современный железобетон, и разбить их не вышло бы даже кувалдой и стоя на ровной земле, не то что в нашем нынешнем положении. А над ними слоев такой кладки, притом пересекающихся, было по меньшей мере семь. Без современного оборудования пробиться через такую стену было нереально.