Книга Записки расхитителя гробниц. Том 1, страница 205 – Наньпай Саньшу

Меня подбешивала его настойчивость, но я не мог не признать, что он прав. Логика Толстяка была ясна как день: глянуть-глянуть, а потом вынести все подчистую. Не человек, а демон во плоти. Поистине, не повезет тому, кто его встретит.

Я как раз хотел ответить ему что-нибудь язвительное, когда Молчун внезапно дал знак не шуметь и тихо сказал:

— Следуйте за мной и не отставайте. – И без оглядки двинулся прямо в темноту.

Толстяк просиял, взвалил А-Нин себе на спину и поспешил за ним. Я очень удивился, но Молчун так стремительно мчался вперед, что совсем не оставил мне времени на раздумья. Пришлось хромать вдогонку.

Облицованный кирпичом проход сохранял одинаковую ширину на протяжении всей длины. Во главе с Молчуном мы очень быстро дошли до самого конца и остановились перед так называемым «деревом». Молчун поднял фонарь повыше, и мы наконец смогли разглядеть, что это было.

«Дерево» оказалось гигантским белым кораллом высотой больше человеческого роста. От основного ствола расходилось в стороны двенадцать ветвей, и по форме он действительно напоминал дерево. Коралл был превосходно отполирован, но выглядел совершенно обычным и никакой особой ценности не представлял.

Присыпанный галькой, он помещался в огромном горшке. На его ветвях висело множество маленьких золотистых колокольчиков – видимо, именно их блеск и привлек Толстяка. Колокольчики, однако, были вовсе не из золота, потому что на трещинках уже появилась патина. Судя по всему, материалом для них послужила латунь, которую затем покрыли позолотой, чтобы придать блеска.

Толстяк был сильно разочарован, что тут не оказалось никакого золотого дерева, но не желал сдаваться так просто и продолжил водить лучом фонаря по стенам.

— Дружище У, – обратился он ко мне, – скажи-ка, а этот коралл вообще чего-нибудь стоит?

Мне еще предстояло хорошенько его изучить, но, как только я припомнил недавнее мерзкое поведение Толстяка, мне захотелось его прижучить.

— Не хочу тебя расстраивать, но на рынке такие кораллы идут по шестнадцать юаней за цзинь, и это уже считается неплохой ценой.

Толстяк недоверчиво выслушал мой ответ и, неудовлетворенный, пошел спрашивать Молчуна. Когда и Молчун кивнул, подтверждая, что я прав, Толстяк совсем приуныл и заворчал:

— Гадство, а я еще надеялся разбогатеть! В итоге вся поездка псу под хвост.

Я хихикнул и утешающе произнес:

— Не падай духом, Толстяк. Вот что я тебе скажу: пусть сам коралл ничего не стоит, но колокольчики на его ветках – очень ценные.

— Я же вижу, как ты паскудно улыбаешься, – отозвался Толстяк, явно не доверяя моим словам. – Нечего мне лапшу на уши вешать, я этих дурацких колокольчиков знаешь сколько перетаскал? Им красная цена – тысяча за штуку. И в каком месте они ценные?

— Деловая хватка у тебя никакущая, вот и не понимаешь, – заявил я. – Честно говоря, точную цену я тебе не назову, но они стоят дороже золотого слитка того же объема. Взгляни на узор: эти колокольчики относятся к гораздо более древней эпохе, чем Мин, и уже при жизни хозяина гробницы считались антиквариатом. Понимаешь, к чему я?

Толстяк пораженно слушал мою уверенную речь, не зная, верить мне или нет. Я же изо всех сил сохранял серьезное лицо, чтобы меня не разоблачили, а сам в душе страшно веселился. На самом деле я понятия не имел, к какой эпохе относились эти штуки. В сфере торговли антиквариатом колокольчики особой популярностью не пользовались – наиболее ходовым товаром были фарфор и керамика. Металлические изделия могли покрыться ржавчиной, поэтому требовали особых условий хранения, которые способны предоставить разве что крупные музеи. Обычный человек, даже богатый, ни за что не купил бы такую вещь себе домой, чтобы избежать лишней мороки. Кроме того, среди металлической утвари колокольчики считаются довольно сложным предметом: они состоят из большого количества мелких деталей, и, если все они сохранялись на месте, колокольчик автоматически поднимался в цене.