Книга Записки расхитителя гробниц. Том 1, страница 201 – Наньпай Саньшу

Ключевым моментом этого плана было правильно подгаданное время. Если мы не успеем сделать это во время отлива, после разрушения несущих конструкций бешеный поток воды хлынет внутрь и снесет всю крышу целиком, а нас погребет под ее обломками.

Объясняя это Молчуну, я подчеркнул, что на самом деле наши шансы спастись достаточно велики, но в процессе подводная гробница, скорее всего, будет полностью уничтожена. Правда, сама гробница никуда не денется, и все предметы внутри тоже останутся здесь, на морском дне, а значит, сейчас с раскрытием тайн можно не торопиться. Через пару дней он вполне сможет вернуться с нужным оборудованием и продолжить поиски разгадки. Он кивнул – мне наконец удалось его убедить.

Тут Толстяк уже не выдержал и воскликнул:

— Раз так, чего мы ждем? Давайте прямо сейчас и приступим! Раньше закончим с колоннами – потом не придется спешить и суетиться.

Я взглянул на часы. До отлива оставалось еще шесть часов, так что времени у нас было вдоволь, и я покачал головой:

— За последнее время мы потратили кучу сил и к тому же давно ничего не ели, так что наше нынешнее состояние оставляет желать лучшего. Нам нужно хорошенько отдохнуть. Мы не можем предугадать, что ждет нас после того, как выберемся. Может статься, что судно уже ушло. А если мы будем без сил, то, даже если выплывем из гробницы, все равно утонем, чего бы очень не хотелось.

Выслушав мои разумные доводы, Толстяк, которого поначалу переполнял энтузиазм, уныло поскреб затылок и ответил:

— То есть надо еще ждать? Ну ладно, тогда я пока вздремну. Разбудите, когда пора будет начинать.

Я тоже привалился к стене, но мозг отказывался дать мне отдохнуть и продолжал прокручивать план нашего спасения. Я прикидывал, куда именно первым делом потечет морская вода, когда хлынет в гробницу через отверстие. Тоннель, ведущий ко дну бассейна с каменной стелой, был перекрыт, хоть и не герметично, но вытекать вода явно будет медленнее, чем втекать, и основная ее масса точно побежит прямо в тот загадочный проем. Жаль, что мы не знаем, куда ведет этот низкий проход. Плохо, если в соседнюю камеру: тогда в этом зале может возникнуть водоворот, который утянет нас в свое жерло.

При этой мысли я машинально бросил короткий взгляд в сторону проема и стал размышлять, как бы его перекрыть. У меня появилась идея, что можно сложить вместе детали макета дворца, и я принялся оценивать на глаз ширину и высоту проема, чтобы придумать, как именно лучше его заложить.

Однако именно в тот момент, когда я сосредоточился на проеме, в груди вдруг возникло какое-то очень странное чувство.

Во тьме провала скрывалась некая сила, которая, как канатом, притягивала мой взгляд. Эта сила была не только велика, но и крайне деспотична. Когда я захотел отвернуть голову, обнаружил, что моя шея не двигается и я не могу пошевелить даже глазными яблоками.

Вместе с этим я ощутил сильное беспокойство, описать которое довольно сложно. Оно было сродни тому чувству, какое испытывает до смерти голодный человек, когда перед ним ставят целый сверток с едой, а он никак не может его разорвать. Это беспокойство быстро породило во мне непреодолимый порыв войти в тот проем и посмотреть, что там.

Все эти чувства пронеслись в моей душе за доли секунды, и беды ничто не предвещало. Когда Молчун с Толстяком поняли, что что-то не так, было уже поздно: я оттолкнул Молчуна в сторону и ринулся в темный провал. Поскольку я находился очень близко к нему, я всего за пару шагов оказался далеко в глубине, и Молчун не успел меня поймать. В тот момент я совершенно не задумывался над тем, зачем все это делаю. Все, чего я хотел, – забежать в самую глубокую часть тоннеля и увидеть, что там скрывается. Я даже не включал свой фонарик – так и мчался вперед сквозь кромешную тьму. Меня не интересовало ни то, что творилось у меня под ногами, ни наличие погони где-то позади.