Книга Холмс. Гарольд Холмс, страница 54 – Miledit

Этот и другие подобные инциденты быстро сформировали вокруг Гарольда определенную репутацию. Не просто «странного ворона», — на Рейвенкло странность была нормой, и его логические прыжки даже находили некоторое понимание, особенно, у своих, — нет. Среди остальных факультетов за ним прочно закрепилась кличка «Псих». Хаффлпаффцы, самые консервативные и пугливые, начали обходить его по широкой дуге, некоторые гриффиндорцы посматривали очень подозрительно (хотя другие, вроде близнецов Уизли, наоборот, проявляли неподдельный интерес). Слизеринцы наблюдали с холодным любопытством.

А сам Гарольд… Гарольд развлекался. Унаследовав от Шерлока не только дедукцию, но и его блистательное, разрушительное отсутствие такта, Гарольд не мог удержаться от комментариев. Он не рылся в чужих вещах, он просто видел. И иногда озвучивал увиденное, следуя той же логике, что и Шерлок в университетские годы: «Это же очевидно! И весело».

Он никому никогда не рассказывал об изменах — это было скучно и примитивно. Его интересовали паттерны, странности, маленькие тайны. Следуя по стопам приемного отца, он с легкостью мог сказать, обращаясь к какой-нибудь таящейся парочке, что-то вроде:

«Ваша синхронность в движениях и микро-жесты указывают на глубокую эмоциональную привязанность, выходящую за рамки простой дружбы. Поздравляю. Хотя, учитывая взгляды ваших семей на подобные союзы, советую быть осторожнее с совместными прогулками у озера по вторникам и четвергам».

Или мог, проходя мимо группы высокомерных старшекурсниц-слизеринок, бросить вслед: «Маркус Флинт, возможно, и не красавец по вашим меркам, но демонстрирует завидную регулярность посещений определенного заведения в Хогсмиде, куда, по идее, нас еще даже не отпускали. Вероятно, там ценят его… постоянство. Вы зря его игнорируете».

Реакции были предсказуемы: шок, ярость, смущение. Но главное — его почти вездесущее «всевидение» начало работать как социальный щит. Люди предпочитали не связываться с тем, кто мог с одного взгляда вычислить, где они были прошлой ночью и с кем.

Вообще-то, Холмс делал все это не со зла. Для него это были просто данные, логические выводы, такие же очевидные, как цвет неба. Он искренне не понимал, почему люди предпочитают сложную сеть лжи и недомолвок простой, пусть и неудобной, правде. Майкрофт когда-то вскользь упомянул, что Шерлок в юности поступал точно так же, сводя с ума всех вокруг. И теперь Гарольд лишь укрепился в мысли, что идет верным путем.

Вернувшись из воспоминаний, Гарольд обнаружил, что Гермиона Грейнджер все еще говорит, ее голос стал выше и обиженнее.

— …и такое поведение вредит не только тебе, но и репутации всех первокурсников! Мы должны показывать пример…

— Грейнджер, — перебил он ее. — Вы тратите время. Ваши аргументы основаны на предпосылке, что я стремлюсь к социальному одобрению или боюсь академических последствий. Это не так. Мой мозг устроен иначе. Он видит паттерны, связи и возможности там, где другие видят правила. Иногда я озвучиваю то, что вижу. Это раздражает людей вроде Снейпа или пугает людей вроде Макгонагалл. Это не моя проблема. Это проблема их восприятия. И, если уж на то пошло — вашего.

Иногда Холмс, даже при общении со сверстниками, любил переходить на «вы»*. Сейчас был тот самый случай.