Книга Ада 2, страница 33 – Гала Мрок

— Я… я просто… — пытаюсь подобрать слова, но язык будто присох к нёбу.

Волк неподвижно стоит рядом со своим хозяином, не сводя с меня глаз, готовый вцепится мне в глотку по команде.

Лежу на полу, не в силах справиться с оцепенением и заставить своё тело подняться. Каждая мышца будто налилась свинцом, а боль в ключице пульсирует в такт учащенному сердцебиению.

— Обход! — Вайс небрежно взмахивает ладонью, не глядя на мутанта.

Волк не раздумывая подчиняется. Одним плавным движением разворачивается и трусцой пробегает мимо меня, скрываясь в петлях коридора. Его шаги быстро затихают вдали.

— Вставай! — Фред хватает меня под локоть и лихо поднимает на ноги. Хватка у него железная, пальцы впиваются в кожу. — Ты упала, а не умерла. Но у меня дикое желание исправить это.

Его лицо совсем близко — резкие черты, жесткая линия губ, зелёные глаза, в которых пляшут опасные искры. От него пахнет кожей, металлом и опасностью.

Открываю рот в попытке что-то ему ответить, но он уже тянет меня за собой. Болтаюсь как тряпичная кукла, даже не пытаясь сопротивляться — силы покинули меня. Ноги заплетаются, я едва успеваю переставлять их, чтобы не упасть снова.

«Куда он меня ведёт? — мелькает мысль. — В камеру? Или сразу на плаху?»

Долго думать не пришлось. Он открывает дверь в палату, затягивает меня за собой — практически швыряет на кровать. Матрас прогибается под ударом моего тела, пружины жалобно скрипят.

Адреналин испаряется из крови, и все события последних десятков минут накрывают от макушки до пят.

Становится больно — не только физически, но и внутри. Обидно, горько, в груди зарождается маленький страх неизбежной смерти от укуса твари. Дыхание сбивается, перед глазами плывут темные пятна.

Фредерик расстегивает верхние пуговицы рубашки — движения резкие, нервные. Челюсти сжаты так, что на скулах проступают желваки. Глаза презрительно смотрят на меня сверху вниз, зеленые, холодные, будто лёд. Мои глаза непроизвольно начинают наливаться слезами — я не могу их сдержать, они катятся по щекам.

— Вот поэтому я не люблю работать с женским полом, — цедит он сквозь зубы. — Эмоциональная нестабильность, психика движимая гормонами, и эта болезнь, которую называют любовью, — он на долю секунды закатывает глаза, словно от одной мысли об этом ему становится противно. — Вы сами усложняете себе жизнь. И ладно бы только себе. Из-за вас страдают окружающие.

Сглатываю комок в горле, пытаюсь взять себя в руки. Но тело дрожит, слезы все текут, а боль в ключице добавляет трагизма.

— Кайл… он… он… — заикаюсь, пытаясь вылить свою боль.

— Он трахался с Сарой. Я в курсе, — Фред наклоняется ко мне. Голос ровный, безразличный.

Он берётся за края футболки и тянет в стороны. Ткань трещит, оголяя грудь. Он вытягивает её из-под моей спины, небрежно бросает на пол. Я не понимаю, что он делает. Всё происходит слишком быстро — разум не успевает осмыслить происходящее, тело застывает в шоке.

Прикрываю руками соски, пальцы дрожат, движения неуклюжие. Пытаюсь нащупать под собой простынь, чтобы прикрыться, но пальцы плохо слушаются — стресс забрал все силы. Дыхание сбивается, в груди нарастает паника, смешиваясь с унижением.

Фредерик приподнимает бровь. В уголке губы отчетливо виднеется похотливая ухмылка. Его взгляд скользит с моего лица на грудь, потом снова на лицо — изучает, оценивает, фиксирует каждую эмоцию.