Книга Ада 2, страница 14 – Гала Мрок

— Мой персонал решил, что я взял тебя к себе, чтобы поиграть, — продолжает он, наклоняясь ко мне ближе. — Знаешь, я очень брезглив, не приемлю грязь. Тебя отмыли, взяли необходимые анализы и доставили сюда.

Он втягивает воздух возле моей шеи, и я невольно замираю.

Мне хочется вскочить с кровати, убежать от этого удава, но меня будто невидимым силком удерживают на месте. Спокойствие, навеянное его голосом, длилось недолго: пульс разгоняется до высоких скоростей, ладони становятся влажными, в висках начинает стучать.

— Не бойся, — бархатно произносит он и касается пальцами моего плеча, ведет кончиками по шее — отчего кожа покрывается горячими пупырышками. — Ты не в моём вкусе.

Желание влепить ему пощёчину пронзает мозг, высвобождая из гипнотического воздействия. А ещё — как бы наивно и глупо это ни было — меня задела последняя его фраза. Замахиваюсь. Он мгновенно перехватывает мою руку — я даже не успеваю осознать, как это произошло.

Хватка крепкая, немного болезненная.

— Импульсивная, — усмехается Фредерик, слегка покачивая головой. — И безрассудная.

— А ты… ты… ты чертов извращенец! — цежу ему в лицо, сжимая кулаки.

— И? — всё так же усмехаясь, уточняет он.

Чувствую, как под его пристальным взглядом мои щеки заливает румянец. Я рассчитывала, что он начнет как-то отнекиваться, возможно, оправдываться… Наивная дура. Этот самоуверенный хищник прожуёт тебя и выплюнет. Ты не ровня ему — ни по силе, ни по интеллекту.

Фредерик смотрит прямо в глаза. Его взгляд — как рентген, будто видит все мои страхи, сомнения, слабости.

— Удивительно, насколько люди разные, — он отпускает моё запястье. — Одни не слышат, что ты говоришь, а другие слышат то, о чём ты думаешь. Ты хочешь казаться сильной. Колючий ёжик внешне, но внутри — ранимая, нежная девочка.

Я стискиваю зубы, стараясь не выдать, насколько его слова попали в цель.

— Бред. Не знаю, о какой ранимости ты говоришь, — отвечаю, отводя взгляд.

— О, ты прекрасно понимаешь, — он слегка наклоняет голову. — Ты защищаешься агрессией, потому что боишься быть уязвимой. Это естественно. Но в нашем мире такая защита — как картонный щит против пули. Бесполезна.

— И что же, по-твоему, поможет? — бросаю я, стараясь, чтобы голос звучал насмешливо. — Стать такой же бесчувственной, как ты?

Фредерик тихо смеётся.

— Нет. Стать сильнее. Научиться использовать свою уязвимость как оружие. Страх — это энергия. Боль — топливо. Сомнения — компас, указывающий на слабые места, которые нужно укрепить.

Он делает паузу, внимательно следит за моей реакцией.

— Ты злишься на меня, — продолжает он. — И это хорошо. Гнев дает силы. Но если он управляет тобой — ты проигрываешь. Если ты управляешь им — побеждаешь.

Молчу, переваривая сказанное. В чём-то он прав — моя злость действительно даёт мне силы. Но доверять ему…

— Допустим, — наконец говорю я. — Но сейчас меня не интересуют наставления. Меня интересует, где мой брат!

Фредерик молча достает ключ из кармана пиджака. Щелчок — и моя рука наконец свободна. Наручник тихо приземляется на шелковую простынь.

Он грациозно поднимается с кровати, неторопливо подходит к столику, стоит ко мне спиной и делает глоток виски. Я начинаю тревожиться: эта затянувшаяся пауза натягивает нервы, и кажется, они вот-вот лопнут.