Книга Ада 2, страница 106 – Гала Мрок

— А ты пойми меня, Кайл, — стараюсь говорить как можно сдержаннее, чтобы каждое слово было без лишних эмоций. — Мне тут хорошо. Я не стремлюсь занять какой-либо пост, не хочу участвовать в бесконечных боях с тварями, рисковать жизнью ради других. Меня полностью устраивает моя жизнь здесь. Я не пытаюсь быть кем-то значимым.

— Раньше ты такой не была, — он смыкает губы в тонкую, жесткую линию. — Ты была живой, полной энергии, готовой бежать хоть на край света…

— Так и мир был раньше другим. И ты, Кайл, тоже был другим.

— Да пошла ты, — бросает он, резко разворачиваясь на месте. — Подумай над своим поведением, Ада. А то останешься на всю жизнь в заточении. Будешь болтать с курами и помидорами.

— Лучше с ними, чем с дебилом, как ты! — выкрикиваю ему вслед.

— Я ушёл. Когда вернусь — не знаю… и вернусь ли, — он поднимается по лестнице, шаги тяжелые, резкие.

— Не вздумай трогать Мрака!

Хватаю со стеллажа баллон с вишневым компотом. И бегу следом, перепрыгивая через ступеньку, чувствуя, как сердце колотится в висках, а в груди разрастается пустота, которую ничем не заполнить.

Кайл поспешно надевает куртку, лицо напряженное, искажено злостью. Желваки без остановки ходят ходуном. Брови образовали глубокую морщину на переносице. Он хватает рюкзак, перекидывает через плечо, берет автомат.

— И куда ты пойдешь? — с грохотом ставлю банку на стол.

— Туда, где меня будут ценить, — безэмоционально отвечает он. — Подальше от токсичных людей…

— Чего? Токсичных людей? Ты вообще в своём уме? — голос срывается, и я ненавижу себя за эту дрожь, но не могу ее удержать. — Ты сейчас из-за одной ссоры… ты всё перечёркиваешь?

Он поднимает на меня тёмный, острый, леденящий душу взгляд, от которого внутри всё обрывается. Кайл никогда так на меня не смотрел. Никогда в его взгляде я не видела ненависти ко мне, а сейчас… Сейчас всё становится понятно: пришёл конец всему, что было между нами. Я надоела ему. У нас разные взгляды на будущую жизнь, и никто из нас не хочет уступать.

— Ада, нам нужно остыть и подумать… — Кайл смотрит в пол, сжимает и разжимает кулаки. — Тебе нужно подумать: со мной ты или нет.

— Я давно всё решила, Кайл… — шепчу, закусываю губу, чтобы она не дрожала. — Видимо, нам с тобой не по пути.

Он замирает у двери. Поворачивает голову на меня — в глазах мелькает острая, болезненная искра.

— Не делай поспешных решений. Думай, Ада, думай.

Я открываю рот, чтобы ответить, что ничего тут нет поспешного — что это копилось неделями, месяцами, что каждый его уход, каждый взгляд мимо, понемногу выжигали из меня надежду, что мы сможем снова быть как раньше.

Но он выбегает на улицу. Дверь за ним хлопает с такой силой, что по стенам идёт лёгкая дрожь.

— Ты куда? — в проходе появляется Джон, весь испачкан лошадиной кровью, рукава закатаны, на коже темные разводы, перемешанные с инеем. Он непонимающе смотрит Кайлу вслед, потом переводит взгляд на меня.

— Воздухом подышать, — глухо звучит голос Кайла с улицы. Ветер подхватывает его слова, рвёт на части. Снег падает стеной, ничего не видно дальше вытянутой руки.

Делаю шаг к двери, хочу схватить куртку, выбежать следом, догнать, встряхнуть, заставить посмотреть мне в глаза и сказать всё до конца. Но ноги будто наливаются свинцом.