Книга Ада 2, страница 105 – Гала Мрок

Кайл тяжело выдыхает, заправляет мои волосы за ухо. Пальцы холодные, и от этого прикосновения по коже не бегут привычные мурашки, не вспыхивает искра — только расползается ледяное презрение, горькое и тяжелое.

— Ты, как всегда, всё гиперболизируешь, — ухмыляется он. — Это всего лишь животное, а в твоих глазах столько ненависти, будто я виновен в гибели Джона, а не кобылы.

— Какой же ты сейчас мерзкий, — с прищуром выплевываю слова.

— Сейчас я исправлю это, — он наклоняется, легко касается моих губ.

Отворачиваю голову, но он не отступает, продолжает напирать. Прижимает меня спиной к металлическим стойкам — холод просачивается сквозь ткань водолазки.

— Наконец-то мы одни, — его руки ложатся на мои ягодицы. — Я соскучился по этой сочной заднице.

Пытаюсь оттолкнуть его, но это как биться о каменную стену.

— Кайл, отвали. Мне не нравится твоё потребительское отношение ко мне.

Он лезет под кофту, будто не слышит ни слова.

— Раньше тебе всё нравилось. Решила поиграть в недотрогу? — он игриво двигает бровями, проводит языком по моей шее, и меня передергивает от отвращения.

— Прекрати, — толкаю его ладонями, вкладывая в этот толчок всю накопившуюся злость.

— Да что с тобой?! — он хватает меня за запястья, сжимает чуть сильнее, чем нужно, и в его глазах мелькает раздражение, смешанное с непониманием. — Ада, ты изменилась. Стала как старая карга — постоянно ворчишь и всем недовольна!

Рывком дергаю руками, освобождаясь из его хватки. Кожа горит там, где он держал.

— Так вали отсюда. Найди себе ту, которая будет тебе под стать, — шиплю ему прямо в лицо. — Ты, видимо, этим и занимаешься каждый день.

На секунду между нами повисает тяжелая тишина — он смотрит на меня, будто пытается разглядеть в моих глазах шутку. Но там нет ничего, кроме усталости и горькой ясности: всё, что было между нами, сейчас рассыпается на острые осколки, и собирать их никто не собирается.

Кайл отступает на шаг, опускает взгляд, проводит ладонью по затылку — этот жест вдруг делает его не дерзким хищником, а просто уставшим, запутавшимся парнем, который не знает, как вернуть то, что сам же и сломал.

— Вот так просто? После всего, что между нами было? — он склоняет голову к плечу.

— Я прошу тебя просто не трогать меня сейчас, — выдыхаю, стараясь не сорваться, не дать злости снова взять верх. — Ты продолжаешь меня провоцировать, даже когда я прямо говорю, что мне нужно остыть.

— Я могу вообще уйти. Навсегда, — бросает он, слова звучат как удар.

— Решил манипулировать мной?

— Констатирую факт, — отвечает ровно.

— Если тебе плевать на меня, то вали куда хочешь, — говорю, а сама слышу, как дрожит голос, и ненавижу себя за эту дрожь.

— Получается, тебе тоже плевать на меня?

— Во-от, теперь всё стало на свои места, — ядовито усмехаюсь, качаю головой. — Ключевое слово — «тоже». Какого чёрта происходит, Кайл?

— Я уже сотню раз тебе говорил! — он взрывается, резко разворачивается и начинает ходить из стороны в сторону, сжимая и разжимая кулаки. — Мне плохо здесь! Я задыхаюсь в четырёх стенах. Мне надоело сидеть со стариком, слушать одни и те же истории по кругу. Мне нужна воля! Нужна работа. Мне нужно чувствовать себя нужным и важным! Я погибаю тут, Ада, пойми ты это наконец…

Он останавливается и смотрит на меня с такой тяжелой грустью, что на мгновение я чувствую себя чудовищем — будто это я держу его здесь насильно, будто это из-за меня он теряет себя. Но это мгновение быстро проходит, уступая место моей правде.