Книга Грело. Гаспар де Марсан. Том I, страница 104 – Александр Шевец

— Причём здесь это?

Гаспар отвернулся, чтобы не рассмеяться.

Хозяин лавки, крупный мужчина в заляпанном фартуке, заметил его выражение.

— Смешно? — спросил мясник, одним ударом разделяя тушу.

— Немного, — признался де Марсан.

Мужчина положил мясо на весы.

— А мне не очень. Если опять перекроют западную дорогу, через три дня мне здесь продавать будет нечего.

Гаспар опёрся ладонью о край прилавка.

— А молитвенные дома вас не беспокоят?

Мясник посмотрел на него так, словно вопрос показался ему странным.

— Пусть хоть вверх ногами молятся, если мои телеги пропускают.

Стоявшая рядом женщина недовольно покачала головой.

— Легко тебе говорить. Подрастут дети, начнут слушать всяких проповедников — тогда вспомнишь.

— Мои дети слушают только тогда, когда речь идёт о еде, — буркнул мясник, заворачивая покупку.

— А потом удивляешься, что молодёжь ничего не уважает.

Хозяин лавки усмехнулся.

— Моя молодёжь уважает ремень.

Гаспар отошёл прежде, чем разговор окончательно перешёл на достоинства разных способов воспитания.

К полудню стало ясно первое: столица не собиралась восставать из-за Валона. Большинство людей вообще волновало не столько то, кому и где позволено молиться, сколько последствия очередного беспорядка. Торговцы боялись перекрытых дорог, мастера — роста цен и задержки сырья, люди победнее — того, что любое столкновение снова ударит по хлебу и дровам. О вере дольше всего спорили обычно те, кому не приходилось одновременно следить за собственной лавкой.

У небольшой винной лавки Гаспар услышал разговор, ради которого задержался.

Под навесом сидели четверо мужчин. Один, судя по рукам и кожаному фартуку, был сапожником, второй выглядел мелким торговцем, третий явно когда-то служил: старый шрам тянул левую сторону лица, а плащ он носил так, чтобы не мешать руке быстро добраться до оружия.

— Сегодня один дом, завтра десять, — говорил сапожник, постукивая пальцами по деревянной кружке. — Потом захотят свои церкви на каждой улице.

Торговец лениво откинулся на стену.

— У тебя на улице две таверны. Вот от них я бы избавился первым.

— Таверны хотя бы не объясняют моим детям, что наши священники неправы.

Старый солдат отпил вина и поставил кружку.

— А твой священник объясняет им, что неправы их.

Сапожник повернулся к нему.

— И что?

— Ничего, — спокойно ответил ветеран. — Просто пытаюсь понять, почему один разговор считается страшнее другого.

Гаспар заказал вина и занял соседний стол.

— Потому что король им позволяет, — продолжил сапожник, не замечая нового слушателя. — Раньше хотя бы было понятно, как положено.

Ветеран провёл пальцем по краю кружки.

— Раньше было понятно, кого резать?

За столом стало тише.

— Я этого не говорил, — раздражённо ответил сапожник.

Старик посмотрел на него своим перекошенным шрамом лицом.

— А я видел. Три дня видел, как люди выясняли, кто правильнее молится. На третий день уже никто не помнил, с чего всё началось. Домов сгорело больше, чем осталось священников с обеих сторон.

Торговец усмехнулся.

— Значит, тебе де Валье нравится?

Ветеран повёл плечом.

— Мне много чего в нём не нравится.

— Например? — спросил сапожник.

— Налоги.

Все четверо засмеялись.

Сапожник, однако, не отступил.

— А ещё?

Старый солдат немного подумал, прежде чем ответить.