Книга За стеной, страница 50 – Валентина Каримова

— Сторона обвинения, каково ваше мнение по заявленному ходатайству? — обратилась к прокурору судья.

Тот встрепенулся:

— Возражаю, уважаемый суд. На данный момент в материалах дела нет указаний на то, что новый свидетель обладает релевантной информацией. Кроме того, сторона защиты не объяснила, почему не заявила это ходатайство ранее — на стадии предварительного следствия.

Мой адвокат возразил:

— Уважаемый суд, отказ в допросе свидетеля, чьи показания могут иметь существенное значение для дела, ограничит право обвиняемой на защиту и на представление доказательств. Также прилагаю письменное ходатайство с указанием данных свидетеля и сути его показаний.

Судья взглянула поверх очков на одного, потом на другого, после чего стукнула молотком:

— Суд удаляется в совещательную комнату для вынесения решения по заявленному ходатайству. Прошу всех оставаться на местах.

В зале повисла напряжённая тишина, иногда нарушаемая чьим-то покашливанием. Я до боли стиснула пальцы, уже по привычке смотря в пол. Через несколько бесконечных минут судья снова заняла своё место в зале.

— Суд, изучив доводы стороны защиты и возражения стороны обвинения, постановляет: удовлетворить ходатайство адвоката подсудимой. Вызвать в суд в качестве свидетеля Григорьева Матвея Ильича на следующее заседание. Секретарю суда подготовить и направить свидетелю повестку. Сторонам — обеспечить явку свидетеля.

— Благодарю, уважаемый суд, — удовлетворённо кивнул мой адвокат.

На следующем заседании Григорьев Матвей Ильич занял место за трибуной свидетеля. Это был мужчина лет шестидесяти, невысокий, коренастого телосложения. Голова с заметной лысиной на макушке и сединой на висках. Взгляд из-под густых бровей сосредоточенный, внимательный.

— Пожалуйста, представьтесь и сообщите суду ваш род занятий. Что вам лично известно об обстоятельствах, имеющих отношение к рассматриваемому делу? — спросила судья.

— Я Григорьев Матвей Ильич, бывший оперуполномоченный на пенсии, ныне частный детектив. По заданию моего клиента Станислава Ерохина, в период с января по март текущего года, я осуществлял слежку за подсудимой и частично за её ближайшим окружением с целью получения общей информации о её жизни.

По залу прошло волнение — присутствующие негромко зашумели. Что ж, хотя бы в одном я была права — Доброжелателем действительно был Стас.

— Прошу уточнить: на каком основании вы осуществляли слежку? Был ли заключён письменный договор с заказчиком?

— Договор был оформлен официально. В нём чётко прописано: сбор открытой информации о повседневной жизни лица — без проникновения в жилище, без использования скрытых камер и иных незаконных методов. Копия договора готова быть представлена суду.

— Вы осознавали, что ваши действия могут затрагивать право на неприкосновенность частной жизни?

— Полностью осознавал. Именно поэтому ограничивался наблюдением в общественных местах: у подъезда, в парке, возле кафе. Никаких персональных данных, телефонных переговоров или переписки я не собирал.

— Какие конкретные факты вам удалось установить?

— За указанный период мне удалось узнать, что у подсудимой имелся любовник, с которым она встречалась втайне от мужа, а также я зафиксировал три случая, когда за подсудимой следовал неизвестный автомобиль тёмного цвета.