Книга За стеной, страница 49 – Валентина Каримова

— Получается, вы уверены только в том, что дверь открыла женщина? А в том, что ровно та же женщина, что и ранее, не уверены? — наседал мой защитник.

Молодой человек явно чувствовал себя неуютно под таким давлением. Нервно теребил край ветровки, вряд ли обращая на это внимание.

— Итак, вы можете с уверенностью утверждать, что дверь вам в указанные дату и время открыла именно Анастасия Ерохина?

— Ну… она была похожа на ту, что раньше.

— «Похожа» — это не доказательство, — отрезал адвокат. — Напоминаю, что слушается дело об убийстве, и цена ошибки в показаниях может быть очень и очень высока.

— Я не уверен, что это была та же женщина, что и до этого. Вроде похожа, но точно не скажу, — сдался курьер. — В квартире был полумрак, свет она не включала, было плохо видно.

— Благодарю. У меня больше вопросов нет.

Следующий свидетель — сборщик мебели — видел клиентку впервые и не смог описать черты её лица. Хорошо запомнилось ему только ярко-жёлтое полотенце на голове женщины, создававшее впечатление, что она только вышла из душа. Без лишних слов та провела его к месту сборки шкафа, затем ушла на кухню и не появлялась до конца работы. При приёмке хозяйка лишь мельком осмотрела результат и сразу проводила мужчину к двери. Оплата, как и в истории с доставкой, была произведена заранее с карты Насти.

Ещё одна примечательная деталь: камера на первом этаже подъезда, где проживает Ерохина, вышла из строя вечером накануне убийства. Как выяснилось на другой день, кто-то перерезал кабель.

В свете новых обстоятельств судья объявила перерыв. Под конвоем меня проводили в комнату ожидания — маленькую и обшарпанную, где из мебели были только стол и стул.

Не в силах усидеть на месте, я подошла к окну, забранному решёткой. На улице стояла осень. Такая, какую я люблю — мягкий солнечный свет, пробивающийся сквозь разноцветную листву деревьев, лёгкий ветерок, несущий аромат земли и прелых листьев. Как же там, за окном, хорошо! Вот бы очутиться сейчас в парке на лавочке… и побыстрее забыть всё случившееся, как кошмарный сон.

— Алина, наши дела не так плохи, — услышала я за спиной довольный голос адвоката и с сожалением отвернулась от окна. — Мы ещё поборемся!

— Хорошо, — сказала я без особых эмоций и опустилась на стул. Сегодняшнее заседание оказалось, пожалуй, самым тяжёлым. Чувство было такое, что из меня выжали все соки, оставив только сухой, как бумага, жмых.

— Сегодня самое время, чтобы использовать наш туз в рукаве, — продолжал адвокат. — Если всё пройдёт как надо, вам изменят меру пресечения. В любом случае я уверен, что Новый год вы будете встречать дома.

Я промолчала. До Нового года три месяца. Целых три месяца, которые пройдут в СИЗО и бесконечных заседаниях суда. «Как же я устала…».

— Уважаемый суд! Позвольте заявить ходатайство, — обратился к судье мой адвокат сразу после перерыва.

— Слушаю, — ответила судья.

— В целях всестороннего и объективного рассмотрения дела прошу вызвать в качестве свидетеля Григорьева Матвея Ильича.

— Обоснуйте, пожалуйста, необходимость его допроса.

— Данный свидетель, по имеющейся у стороны защиты информации, располагает сведениями, имеющими значение для дела.

— Какие конкретно сведения он может сообщить? — строго уточнила судья.

— Свидетель Григорьев может дать показания о том, что за обвиняемой на протяжении длительного времени велась слежка Анастасией Ерохиной и её сообщником. Эти сведения имеют прямое отношение к предмету доказывания и способны поставить под сомнение версию обвинения.