Книга За стеной, страница 45 – Валентина Каримова

— Соответствует ли изъятый в доме потерпевшего нож тому, которым были нанесены травмы, несовместимые с жизнью?

— Да, соответствует, — кивнул Геннадий Дмитриевич.

— Можно ли по характеру ран определить: удары наносились правшой или левшой?

— Да, разумеется. Характер ран позволяет сделать вывод, что удары наносились правшой.

— Подсудимая как раз правша, — быстро вставил прокурор, и без перехода задал следующий вопрос: — Были ли обнаружены признаки борьбы или самообороны у убитого? Например, ссадины на руках или какие-либо другие повреждения?

— Во время первичного осмотра тела, а также последующей судебно-медицинской экспертизы, никаких повреждений вследствие борьбы или самообороны обнаружено не было.

— Какова предположительная траектория удара? На ваш взгляд, каким образом убийца мог его нанести? — уточнил мой адвокат.

Геннадий Дмитриевич мельком глянул в бумаги, которые принёс с собой, и ответил без запинки:

— Рана расположена в верхней части груди, а раневой канал идёт под выраженным наклоном — будто удар был нанесён из положения «над телом», когда нападающий навис над жертвой.

Услышав этот вывод, я задумалась. Может ли мне чем-то помочь информация, полученная от медэксперта? Вряд ли. Тревога нарастала. Свыкнуться с мыслью, что могу всерьёз угодить за решётку за то, чего не совершала, я не могла и не хотела.

— Спасибо, у меня всё, — заключил прокурор.

Следующим в зал суда был приглашён оперативник, который задержал меня на месте «преступления»: симпатичный молодой человек, выглядевший совсем юным, словно только вчера окончил вуз.

— Артём Денисович, расскажите суду всё, что вам известно по делу, — обратилась к нему судья.

Опер бросил в мою сторону взгляд, разложил на трибуне папку с бумагами и заговорил. Сама того не замечая, я закусила до боли губу, опустила глаза и смотрела себе под ноги, не пропуская ни единого слова.

— В 11:23 поступил анонимный звонок в дежурную часть, который затем передали нашей группе. Некий человек сообщал, что из дома, где впоследствии был найден труп пострадавшего, доносились громкие крики. Когда прибыли на место, калитка была открыта, на звонок никто не отвечал. Входная дверь тоже оказалась открытой. На первом этаже дома никого замечено не было. На втором, в спальне, находились подсудимая и убитый.

Я закрыла глаза. «Господи, как мне пережить всё это?»

Сегодняшнее заседание было далеко не первым. Предыдущие неоднократно откладывались — для запроса дополнительных документов, ради новых экспертиз, из-за появления дополнительных свидетелей… Мне начало казаться, что это никогда не закончится и я буду находиться в следственном изоляторе бесконечно.

— Подсудимая была в спальне недалеко от тела, — продолжал Артём Денисович, слегка поправив папку с документами. — На момент нашего прибытия она находилась в состоянии сильного эмоционального возбуждения: дрожала, не могла связно отвечать на вопросы, плакала, периодически повторяла: «Это не то, что вы думаете… Всё не так…» и тому подобное. Я осмотрел место происшествия. Потерпевший лежал на кровати, слева на его груди — след от ножевого ранения. Рядом нашёлся окровавленный нож и шприц со следами миорелаксантов. На одежде подсудимой также имелись незначительные следы крови, которые, как выяснилось в ходе экспертизы, принадлежали убитому. Заключения криминалистов и судмедэксперта приобщены к материалам дела.