Книга Тени яблоневой аллеи, страница 25 – Дарья Калинина

— Нет, такого она не говорит.

— Вот видите!

— В любом случае, я должен взять у вас показания.

— Пожалуйста! Сколько угодно! Но ничего другого я вам не скажу. Хотя…

— Что?

— Говорите, что она пила чай?

— Да.

— То есть чай был ею уже налит?

— Ну раз она его пила.

— Но чашка, которую я обнаружила на столе, была чистой! Чистой и сухой! Ни следа налитого в нее чая. Кто-то ее вымыл и насухо вытер, а потом вернул обратно на стол.

— Да? И кто же?

— Не знаю. Возможно, Олег?

— С вами еще и Олег был?

Оленьке пришлось рассказать о найденном ею браслете с именем некоего Олега на укрепленной на нем пластинке. Следователь ее рассказ выслушал, как показалось Оленьке, с большим вниманием. И еще ей показалось, что к концу разговора следователь как-то смягчился в ее сторону. Нет, до былой симпатии и доверительных отношений было еще работать и работать, но все-таки он уже смотрел на нее с куда большим сочувствием, нежели вначале.

Но это потепление ни в коей мере не относилось ни к Сергею Потаповичу, ни к его жене, ни к другим жителям поселка. Все они продолжали видеть в Оленьке опасную злодейку и почти что преступницу. И с их резко и внезапно изменившимся к ней отношением Оленьке пришлось в ближайшие дни столкнуться не единожды.

Единственные, кто продолжал к ней относиться по-прежнему, были ее закадычные подруги и ближайшие соседки – Катюша да Светлана. Также и Анна Вольфовна пришла сама и привела своего отставного капитана Петра Филипповича. Тот сокрушенно качал седой головой и несколько раз повторил, что, был бы помоложе, вырвал бы все злые языки, которые распускают про их милую Оленьку гнусные сплетни.

— Вы бы разузнали у Роберта Владленовича, что за мегеру он пустил жить в свой дом. Кем она ему приходится? Может, она мошенница, а он вообще про нее ничего не знает, поселилась тут без его ведома, дом-то уже сколько времени пустой стоит.

Увы, пострадавшая поэтесса оказалась родной сестрой жены Роберта Владленовича. Эту информацию сообщил подругам Никита Максимович.

Но Петр Филиппович не сдавался:

— Ну и что с того, что сестра жены? Мало ли какие бывают сестры у жен? Все равно разузнайте, что она за особа такая!

Как ни претила Оленьке мысль звонить бывшему соседу, а все-таки пришлось. И тот подтвердил, что у поэтессы было полное право проживать в его доме.

— Она развелась с мужем, с квартирой там у них ситуация сложная, как я понял, сейчас идет размен жилплощади, но Виолетта так устала от всех этих дрязг, что попросила нас с Авелиной разрешить ей пожить на нашей даче. Мы, конечно, ей разрешили. Нужно же входить в положение людей.

— А как зовут мужа вашей родственницы? Случайно, не Олег?

— Бывшего мужа, – уточнил Роберт Владленович. – А зовут его Костей. Они с Виолеттой были женаты много лет, так что мы с ним хорошо знакомы.

— А кто же такой Олег?

— Понятия не имею.

— Возможно, еще какой-нибудь родственник? Сын? Брат?

Нет, никаких детей у Виолетты не было.

— У Кости, насколько мне известно, детей тоже нету.

А насчет всех прочих родственников Роберт Владленович пообещал уточнить у жены. Разговор с ним вызвал у Оленьки двоякое чувство. С одной стороны, было приятно услышать голос старого знакомого и узнать, что у него все в порядке. Но с другой, за все время их коротенького разговора Роберт Владленович не меньше пяти раз упомянул про свою жену. Создавалось впечатление, что он изо всех сил старается напомнить о ее существовании. Но кому было нужно такое напоминание? Оленьке или ему самому?