Книга Смертельные ловушки, страница 86 – Кэй Клевер Стрэхен

— Что скажете, дядя Базз? Что-то пошло не так?

— Оставьте меня одного. Я не ребенок. Не разговаривайте со мной как с маленьким.

— Это он начал, – вставил мистер Фисби. – Он говорил, что практически нашел преступника…

— Нет. Он не говорил ничего подобного.

— Мне он говорил, – настаивал Фисби. – Он сказал, что у него есть доказательство, будто это Джастин взял пистолет из вашей комнаты.

— Умолкните! – приказал мистер Лаки.

— Он запугивал меня, – продолжил мистер Фисби. – Поэтому я трусливо исповедался.

Мистер Лаки зловеще рыкнул.

— Правда? – спросил Боб. – И в чем же вы исповедались? Или вы не хотите повторять это мне?

— Я не возражаю. Мистер Лаки сказал, что ему удалось сузить круг подозреваемых до одного человека – человека, над которым у Джастина была власть (кажется, так говорят в драмах?). Мистер Лаки назвал этого человека орудием – «орудием А». И продолжал называть его так. Я подумал, что он намекает на меня. И я рассказал ему, что Джастин годами управлял моей жизнью. Вы об этом знали?

— Утром Рода намекала мне о чем-то в этом духе, хотя с другим подтекстом. Мистер Фисби, это ведь о вашем тюремном заключении?

— Да. Об этом я и рассказал мистеру Лаки. Рассказал или попытался рассказать, что если он станет продвигать мысль об «орудии», то я окажусь подозреваемым. Я все время боялся этого. Я рассказал ему, что Джастин принуждал меня к неблаговидным поступкам. Также я рассказал ему, что я сталкивался с допросом третьей степени…

— Этого вы не говорили, – заявил мистер Лаки.

— Нет? Мне казалось, что да. Когда они допрашивали меня насчет того, где живет та леди, что дала мне сумочку, куда пропало ее содержимое и так далее. Как бы то ни было, я говорил ему, что если меня арестуют, то смогут выжать из меня какой-нибудь новый метод убийства – мне придется его изобрести. Если это вообще было убийством.

— Попытка выкрутиться, – заявил мистер Лаки.

— Глупости, дядя Базз, – одернул его Боб.

— Глупости? Хорошо. Я глуп. Он высказался. Теперь моя очередь. Я говорил ему: «У меня есть доказательство, что это сам Джастин украл пистолет из комнаты Боба». Помолчите минутку, хорошо? Сейчас моя очередь говорить. Я сказал Фисби: «Джастин не стрелял – он весь вечер был с вами, и, кроме того, он и сам стал жертвой. Джастин, должно быть, воспользовался кем-то. Будем называть его «орудием А». Итак, выстрел – дело рук «орудия А». И этому орудию стало страшно, например, из-за шантажа или чего-то еще. «Орудие А» решает убить Джастина и его жену. Так и происходит, то есть он убивает их». Так я и сказал Фисби. Все совершенно ясно. Никаких намеков. Ни на кого. «Выяснив, кто был „орудием А“, мы заставим его рассказать, как он совершил убийство. Не будем ставить телегу впереди лошади». Так я и сказал. А затем, пока я еще продолжал говорить об «орудии А», Фисби вдруг хладнокровно заявил, что он и был этим орудием. Признал это. Прямо сказал об этом. Заявил, что он и был орудием, и это соответствует идеальной разгадке.

— Я сказал «почти идеальной разгадке». Я был достаточно осторожен, чтобы сказать «почти» …

— Значит, почти идеальной. Какая разница? «Из меня удастся выбить объяснение смертей», сказал он. Разве это не признание?

— Нет, – ответил Боб. – Дядя Базз, послушайте…

— Угу, а ты послушай меня. Я спросил у него о смягчающих обстоятельствах, я хотел узнать, почему он сделал это. А он разразился длинной историей о косоглазой женщине с украденной сумочкой, консервированных вишнях, белых котятах и не пойми чем еще. Чепуха на постном масле. Вероятно, попытка одурачить меня. Обвинил меня в том, что я ем мух.