Онлайн книга «Туркестан»
|
— Десять, – повторил капитан. – И семь или восемь ранило. — Верх гуманизма, – лаконично оценил сыщик. — И я так считаю. Ну, после залпов туземцы наконец побежали. За ними устремились все кому не лень. Кроме моих стрелков… Казаки, за казаками – писаря с кольями, следом – русские торговцы с Воскресенского базара, с гирями и топорами… Именно они побросали в канал Анхор много народу. Берега там, видели, высокие и глинистые. Утонуло восемьдесят человек. И стало в Ташкенте тихо… На другой день приехал барон Вревский, заслушал начальника области, сказал, что полностью одобряет его действия. И уехал обратно отдыхать. Вот легкомысленный! В городе бунт, десятки трупов, а ему тут дела не нашлось! Потом был суд. Привлекли шестьдесят подозреваемых, из них осудили только двадцать пять. В том числе и Иногама-ходжу Умриаходжинова. Восьмерых приговорили к смертной казни, но генерал-губернатор заменил ее бессрочной каторгой. Спасибо, вмешался Абдул Касым-хан. Это был самый уважаемый ишан в Ташкенте. Он пользовался огромным авторитетом, и заслуженно. Ишан передал генерал-губернатору записку, где объяснил причины бунта. Там было сказано, что сарты восстали не против царской власти, а лишь хотели сохранить законы шариата. Записка подействовала – тут опять заслуга Нестеровского. Он объяснил барону, в каком виде тот предстанет перед Петербургом, если начнет раздувать дело. Ведь именно ошибки администрации были причиной бунта! Вревский долго ломался, хотел даже судить самого Абдула Касым-хана, но передумал. Тем более что ишан вскоре помер. И в итоге ответили за все два человека. Путинцева переместили с города Ташкента на Ташкентский уезд. А Гродекова перевели в Приамурский край. Меня же вызвал Константин Александрович Нестеровский и сказал: берись, Иван Осипович, за важное дело. Создавай новую туземную полицию под своим началом. С тех пор я полицмейстер старого города. Ну и капитана дали – за то, что не растерялся… — А Исламкуль? — Он пропал. Когда вели следствие, на него многие указали, как на зачинщика. Ходили слухи, что он то ли утонул в арыке, то ли бежал в Хиву. И вот – сыскался теперь в Ташкенте! Дознание шло ни шатко ни валко. Что могли сделать, сыщик и полицмейстер сделали. Исламкуля искали с двух концов. У Ларионова появился новый вестовой, рьяный и расторопный. Кокоткину сменили денщика. Проще всего оказалось с Веселаго. Тот проживал на Самаркандской, в доме, отданном под офицерские квартиры. Там объявился коридорный, который вечно ходил по жильцам и искал приработка. Веселаго, жуир и холостяк, нанял парня бегать с записками по всему городу. Большинство посланий были к женщинам, но встречались и деловые письма. С них Скобеев делал копии и складывал в отдельную папку. Так, выяснилось, что в махинациях замешан сам начальник поземельно-податного отделения областного правления статский советник Гуртих. А жалкий интендантский поручик Требесов за ночь спокойно спускает в карты свое годовое жалованье… Алексей в сопровождении гаврилыча[68] съездил на берег Сыр-Дарьи, где нашли труп торговца Батышкова. Он надеялся накопать там каких-нибудь новых улик, но не вышло. Со смерти торговца прошло уже два месяца, и сменился участковый пристав, который вел дело по горячим следам. |