Онлайн книга «Туркестан»
|
— Сильно досталось полковнику? — Нет, слава Богу. Следует признать, что отделался он легко. Сбили с ног и принялись колотить чем попало. Да не рассчитали! Сразу навалили на него сверху нескольких близстоящих своих же и отлупили их! А Путинцев под кучей отлежался. Все заняло лишь пару минут. Толпа ворвалась в канцелярию, разгромила ее, нахавозила, бумаги пожгла. И побежала обратно к своим домам. Степан Романович к этому времени уже пришел в сознание, поднялся… Как сейчас его вижу: без фуражки, на лице кровь, в руке шашка. Седая борода висит клочьями. И ревет, как медведь: «Всех порублю, сукины дети!» Храбрый был человек и достойный начальник города. Жаль, что его сделали козлом отпущения. — А вы-то как там оказались? — Я просто шел мимо. Возвращался из Контрольной палаты, где проверил посты и расписался в постовой ведомости. Как увидел, что полковника мутузят, тоже с шашкой наголо ринулся на толпу… Меня самого там, наверное, побили бы, но тут набежали писаря из штаба округа. С кольями. — С кольями? — Да. Разобрали забор вокруг Константиновского сквера, и на выручку! И погнали эту толпу именно они, писаря! Погнали назад, за канал Анхор. Да, надо еще сказать: начальства в тот день в Ташкенте не было. Генерал-губернатор барон Вревский изволил отдыхать на Чимгане. А военный губернатор Сыр-Дарьинской области генерал Гродеков жил на загородной даче. Войска же, напомню, все в лагерях. Да… Иван Осипович перевел дух. Было видно, как не хочется ему говорить о своей роли в разгоне бунтовщиков. Но он решил изложить все до конца. — Гродеков был, как всегда, молодцом. Вот достойный человек! Всю жизнь в войсках, Академию Генерального штаба закончил, георгиевский кавалер! А характер просто железный. Когда ему сообщили о случившемся, он отдал приказ: караульной роте и казакам, сколько их там было, разогнать толпу. Мы уже прижали туземцев к мосту через канал. Но толпа встала и дальше не уходит. Даже наоборот, готовится нас атаковать! Опять появились эти дервиши в высоких шапках. И кричат: «Газават!» Из туземных кварталов начало подтягиваться к ним подкрепление. А ведь там сто тысяч человек! Мы же всегда держим это в голове! Представляете? Войск одна неполная рота, а против нее могут выйти сто тысяч! Если я, штабс-капитан Скобеев, сейчас этот бунт в зародыше не подавлю… Ну, стал я их уговаривать. Четыре раза крикнул, чтобы расходились, иначе будем стрелять. А их все прибывает и прибывает. Тут в нас полетели камни. Сразу семь человек у меня ранило. И так солдат мало, а еще это! Нас ведь всех камнями забьют! Делать нечего, скомандовал я залп… Полицмейстер сидел красный, взъерошенный и крутил в руках заштопанную фуражку. — Вы же видели, Алексей Николаевич, как стреляют в Первом Туркестанском стрелковом батальоне! — Видел. На «сверхотлично». — Вот! Роты в нашем округе содержатся пусть не по военному штату, но по усиленному! Значит, в роте 180 человек[67]. Ну, часть на других караулах, но до ста ружей у меня там было. Дали мы всего два залпа. Как вы думаете, сколько положили бы мои стрелки народу, если бы я хотел крови? В условиях, когда перед ними толпа и каждая пуля найдет цель? — Двести человек бы и положили! — Именно! А убито было десять человек. — Десять? – не поверил своим ушам Лыков. |