Книга Касьянов год, страница 96 – Николай Свечин

Надзиратель резко и сильно взмахнул рукой, изображая смертельный удар. Все поежились.

— Так ведь и было, — пробормотал Лыков. — Вот сволочи…

— Надо их к ногтю, — мрачно продолжил Гуковский. — Давно пора.

— Легко сказать, да трудно сделать, — осадил начальство Желязовский. — Где искать троицу? Если покойник — их рук дело, теперь Корбы надолго спрячутся.

Это звучало убедительно. Вообще, начальник сыскного отделения оказался не таким дилетантом, каким изначально выглядел. Лыкову даже стало неловко за свои прежние мысли о поляке.

— Северин Янович, Спиридон Федорович, — обратился он к киевским сыщикам. — Дело вроде бы не мое, но вдруг? Может банда Ефима иметь отношение к убийству Афонасопуло? Тогда бы я смог помочь, чем сумею.

— Спиридон в тот раз сказал, что это маловероятно, — напомнил Желязовский. — И потом, был же разговор. Запамятовали? Что оценщик не вовремя отдавал долги и его перестали пускать в «Босфор».

— Теперь я думаю иначе, — нахмурился Асланов. — Афонасопуло выиграл на скачках три тысячи. Кто его с такой суммой да не пустит играть? В клубе дураков нет. Что же касается помощи Алексея Николаевича… Посмотрел я на него в деле. Сильный сыщик, опытный человек. Уж извините, господин Лыков, что говорю прямо. Но ваша помощь была бы нелишней.

Однако Гуковский считал иначе.

— Я не могу впутывать в дознание постороннее лицо, — объявил он безапелляционно. — Полицмейстер вернется, он мне голову оторвет. Господин Лыков прибыл сюда по делу об оценщике, при чем тут братья Корба?

— Давайте искать связь, — настойчиво потребовал питерец.

— Как?

— Надо начать с установления личности убитого.

— Верно, — поддержал надворного советника пристав. — Спиридон, пошли людей во все участки, узнать, есть ли заявления о пропавших. Кто ночью домой не вернулся, тот и наш.

Киевская полиция сработала быстро. Уже к обеду выяснилось, что жертвой грабителей стал некий Диамандиди, владелец депо фортепьян и фисгармоний на Козьеболотской улице. А вечером Асланов установил, что Диамандиди и Афонасопуло — родственники. Более того, будучи оба заядлыми картежниками, они часто играли вместе. Вот и связь!

Алексей Николаевич пошел к Гуковскому. Коллежский советник думал недолго.

— Валяйте, — разрешил он. — Помогите нашим, чего уж.

Так питерец расширил свое дознание, включив в него и дело братьев Корба.

Сыскари устроили военный совет. Главный вопрос был: где искать гайменников. Желязовский опять напомнил важный факт:

— Спиридон, ты говорил, что Ефим, возможно, является тайным владельцем публичного дома. Было такое?

— Было, Северин Янович. Получил я такие непроверенные сведения. Будто бы где-то за Глубочицей, а содержит его маруха Корбы.

— У тебя там агентура есть?

— Настасья Федоровна Спульник, видная бендерша. Вот только…

— Что «только»?

— Сами знаете, как неохотно рассказывают про этих ребят. После истории с Халимоном все как воды в рот набрали.

Пристав стукнул кулаком по столу:

— Передай Спульник, что я у нее патент отберу. Повод всегда найдется.

Асланов покачал головой:

— Патент — вещь важная, спору нет. Вот только жизнь еще важнее.

— А ты что предлагаешь?

— Надо по уму действовать, вот что.

— Уточни.

Надзиратель посмотрел на Лыкова и сказал:

— Тут Алексей Николаич может удружить.