Онлайн книга «Касьянов год»
|
— Публично пошел на мокрое дело? — не поверил Лыков. — При свидетелях? — Точно так. — Отчаянный… — Огонь, не человек, — согласился Спиридон Федорович. — Теперь понимаете? Никто ничего нам больше про Корбу не скажет. Никакая агентура. Жить всем охота. — Как же он сбежал из тюрьмы? Такого зверя и не укараулили? — Ефим схитрил, прикинулся сумасшедшим. — Пошел по восьмому отделению?[45] — желчно спросил надворный советник. — И ему поверили? — Прокурорский надзор распорядился, — буркнул Асланов. — Что мы могли сделать? Полицейские помолчали. Поимка опасной шайки — дело местных сил, столичного командированного это не касается. Но тут вдруг Желязовский произнес с важным видом: — Не совсем так. — В каком смысле? — уточнил у начальства околоточный. — Кое-что агентура сообщила. — Неужели, Северин Янович? — обрадовался Гуковский. — Так не тяните, поделитесь сведениями. — Мой освед служит старшим официантом в «Босфоре»… — Это третье злачное место в Киеве, после «Шато-де-Флер» и «Эльдорадо», — пояснил Лыкову врид полицмейстера. — Находится на Трухановом острове. — Помню, мы проплывали мимо, когда выдвигались в Никольскую слободу. — Точно так, — подтвердил Асланов, не сводя удивленных глаз с пристава. — Но, Северин Янович… Что сказал Мар… ой! Ваш освед? Коллежский асессор продолжил, как ни в чем не бывало: — Это особо законспирированный агент, из моего личного секретного списка. И сообщил он следующее. Уже неделю, как в гирле залива Старик дежурит незнакомая лодка. В ней сидит человек, весьма высокорослый, свирепой наружности и два пассажира. Эти двое играют в зале по маленькой. Так это по-русски? — Так, — хором сказали остальные. — Но продолжайте! — Официант никогда прежде троицу не видел: новенькие. Приплывают вечером, отчаливают под утро, когда игра заканчивается. — Что же показалось вам подозрительным? — не понял коллежский советник. — Все в «Босфоре» так поступают: к одиннадцати ночи полный зал сидит. А потом расходятся. Но Асланов смело возразил Гуковскому: — А я согласен с Северином Яновичем. Их трое, и братьев Корба трое. Один высокого роста, и он в зал не суется, сидит в лодке. Почему? Да потому, что он и есть наш Ефим. Наружность у него самая приметная. Надо засаду ставить в «Босфоре». — Думаете, там браты-акробаты этого несчастного закололи? — уточнил Гуковский. — Полагаю, да, Петр Петрович. Двое в зале не просто так болтались, а следили, кто выигрывает. Третий, главный, ждал на пристани. Когда клуб закрылся и все стали разъезжаться, им осталось лишь заманить игрока к себе в лодку. — Я бы не сел к трем таким громилам, — усомнился надворный советник. Асланов опять возразил, теперь уже ему: — Вы бы не сели, а этот сел. Выиграл кучу денег, веселый, все у него отлично. Вина выпил на радостях. Как стали отбывать с острова, кругом лодки, множество людей садятся в них, чтобы плыть на правый берег. Он тоже сел. Безопасно: всюду глаза и уши, делов-то речку пересечь. Двое, что с ним были, — знакомые, играли за одним столом. Несчастной жертве и невдомек. Но, когда флотилия отчалила, все изменилось. Ночь вокруг, на реке ни зги не видать. Соседние посудины куда-то делись, рассыпались в темноте по плесу. И стало возможно достать кинжал. Ефим заранее устроился позади пассажира. Бац! И готово… |