Книга Касьянов год, страница 105 – Николай Свечин

— Скажите лучше, кто за мной следит с утра до ночи? Не по вашему ли приказу?

— Нет, такой приказ мог дать только Желязовский.

— Надоел мне этот «хвост». Завтра пожалуюсь исправляющему должность полицмейстера.

— Бесполезно, Гуковский на себя ничего не возьмет, — отсоветовал надзиратель.

— И как тогда быть? Шагу ступить не дают. Лучше бы ваши филеры делом занимались, жуликов ловили.

— Полагаю, Северьяныч выполнял приказ Трепова, — предположил татарин. — Тогда ничего не попишешь, придется терпеть.

— А Трепову это зачем?

— Вы же ревизор, приехали в его вотчину. Желает знать ваши открытия.

— Полиция следит за полицией… — вздохнул Лыков. Но вспомнил, что такое с ним уже было — два года назад, в Риге. — А, ладно! Как дальше жуликов искать будем, Спиридон Федорович?

— На распоряжение начальства! — рявкнул околоточный и довольно загоготал. — Сегодня ловить уже поздно, идемте спать.

Однако день для питерца еще не кончился. В номерах Гладынюка его ожидала незнакомая женщина.

— Здравствуйте, я к вам от Николая Александровича. Он просил передать, что в городе.

Красовский в Киеве! Очень кстати. Лыков нарочно попросил нечестного надзирателя составить реестр происшествий в строительном деле, чтобы потом проверить его у надзирателя честного. И вот теперь честный вернулся.

— Что еще он передал?

Женщина беспокойно оглянулась. Сыщик понял ее:

— Где нам лучше поговорить? Может быть, поднимемся в номер?

— Давайте.

Когда они зашли внутрь, Лыков не сдержал удивления:

— Смелая вы женщина. Так безбоязненно прийти в комнату к незнакомому мужчине…

— Николай Александрович мне о вас рассказал, вот я и не боюсь.

— Что же он такого рассказал?

— Вы порядочный и умный.

Сыщик удивился:

— Вроде мы с ним общались всего ничего…

— А он сам такой. В смысле умный и порядочный. За это и страдает.

— Как вас зовут?

— Ангелина Васильевна Выверцева.

Они сели в кресла, и сыщик смог рассмотреть женщину поближе. Весьма миниатюрная, лет тридцати пяти, одета просто, никаких украшений. Красавицей не назовешь, но вид располагающий.

— Вы похожи на работающую женщину, — сказал Лыков. — Из тех, которые сами себя содержат и для которых это важно.

— Так и есть.

— Трудно приходится?

— Честный заработок всегда труден, — ответила Выверцева. Таким тоном, что все двусмысленности в ее отношении разом отпали. Стало ясно, что с ней можно говорить обо всем, только не о грязном.

— А кем вы работаете?

— Кассирша-конторщица, с залогом и рекомендациями.

Лыков понял. Не всякий мужчина, ищущий места, может представить рекомендации. А залог сейчас достигает нескольких сотен рублей. Эта маленькая женщина имела и то, и другое.

— А где служите?

Ангелина Васильевна впервые улыбнулась, едва заметно:

— Мы продаем колбасу для крыс. Производства Гаммершлендта. Видели в газетах нашу рекламу? Это такой яд против грызунов, а фабрикуется в виде колбасы.

— Кажется, читал… — Тут питерец спохватился: — Простите! Уже поздно, вы пришли по делу, а я у вас пустяки выпытываю. Что еще просил передать Николай Александрович? Он закончил дело в Ходоркове?

— Да. Его отпустили в Киев и дали три дня, чтобы написать акт дознания.

— Так он нашел убийцу?

— Разумеется, — удивилась вопросу женщина. — Чтобы Николай Александрович и не нашел?

Э-э, да тут любовь, догадался сыщик. Выверцева между тем продолжила: