Книга Тифлис 1904, страница 64 – Николай Свечин

— О дашнаке.

— Точно. Зовут его Унан Тер-Азарьев. Боевик, в Турции приговорен к смертной казни за убийство полицейского офицера. У нас в Эриванской губернии тоже отметился: зарезал участкового начальника. А вы ему пулю в лоб! Ночью, с тридцати саженей. Теперь эти ребята на вас сильно обидятся…

Тут только Ковалев разглядел лицо сыщика и спросил, понизив голос:

— А где Имадин Алибекович?

— Мы расстались в Сабуртало. Я поехал домой, смотрю – на мосту нет городового…

— Да, его заманили в духан и напоили, – вставил полицмейстер. – Я уже выгнал этого ишака со службы.

— Ну, боязно ехать… Стоял, стоял, все пытался разглядеть, нет ли засады.

— То есть вы что-то почувствовали?

— Да. Обругал себя за трусость, решил было прорываться. Но все же вернулся за казаками. И как оказалось, не зря.

— Вы, Алексей Николаевич, взаправду легендарная личность, – одобрил Ковалев. – Я, когда слушал Скибу, думал, он привирает. А вы опять всех объегорили. Но что с Алибековым?

— Не знаю. Когда закончился бой, мы одного казака оставили, а сами с урядником помчались по шоссе. Но никого не нашли. И это очень меня беспокоит.

— Если бы ваш товарищ ехал, как собирался, вы бы его догнали, так?

— Да, Георгий Самойлович. Дорога одна, свернуть некуда. Мы гнали что есть мочи целый час. Имадин пропал.

— Возвращайтесь в гостиницу и постарайтесь немного поспать, – посоветовал полицмейстер. – Сейчас уж ничего не изменить; что случилось, то случилось. В час дня совещание у Фрезе. Вопрос один: как дальше вести дознание? В свете новых обстоятельств.

— Заметьте, Георгий Самойлович, на меня покушались дашнаки. Те, с кого началась вся лавочка. Имадин сказал правду.

Но Ковалев не стал слушать:

— Немедленно в кровать!

Лыков явился к Фрезе с больной головой. Генерал от инфантерии накинулся на него с напускным раздражением:

— Ну и затеяли вы тамашу!^[43] Так было в Тифлисе тихо и спокойно.

— Вот-вот! Три года в Тифлисе для всей России ворованные деньги «отстирывали». Пока власть дремала. А теперь я вам покой нарушил, – съязвил Лыков в ответ.

— Ну, господа, начнем.

На совещании присутствовали Трембель, Ковалев и два новых лица. Генерал представил их питерцу:

— Члены Совета главноначальствующего: от МВД действительный статский советник Устрялов, а от министерства финансов – тайный советник Султан-Крым-Гирей.

Устрялов сразу попытался взять быка за рога:

— Я правильно понял результаты дознания коллежского советника? Вы обвиняете во всем Козюлькина. Но улик не предъявляете. Если не считать слов каких-то абреков.

— Один из которых убит, а второй пропал. Возможно, тоже уже того, – поддакнул Трембель.

— Кстати, Карл Федорович, – обратился к нему Лыков. – Разрешение министра получено. Начинайте готовить бумаги на помилование Алибекова.

— Где же он сам? – желчно парировал статский советник. – Как я без него бумаги сделаю? Он должен подписать присягу, представить метрику. Какая ему теперь, жмурику, присяга? Прикажете на покойника оформлять?

— Пока не увижу труп Имадина, буду считать его живым, – категорично заявил питерец.

Трембель покосился на Фрезе. Тот приказал:

— Делайте, что вам говорят.

Затем генерал ответил Устрялову:

— Прямых улик против Козюлькина нет, вы правы. Но как минимум халатность он проявил. «Большая постирочная» действительно существует и опирается на Тифлисское казначейство.