Онлайн книга «Тифлис 1904»
|
— Именно, – опять кивнул полицмейстер, пригубив коньяк. — Вы сказали, господа, что ваш агент должен быть представлен моим родственником. Кто он? Удастся ли такая операция? Тифлис – город небольшой, мои родственники давно известны. И вдруг появился новый? — Агента зовут Галуст Вартапетянц, он служит конторщиком на заводе вдовы Толле, – пояснил Ковалев. – Окончил коммерческое училище в Кутаиси, сюда приехал три года назад. Круг общения торгово-промышленный. Двадцать семь лет молодому человеку. Приятный, неглупый. Можно принимать в любом доме, масти не испортит. — Вартапетянц… – задумался миллионер. – А откуда его родители? — Кажется, из Нухи, – смутился полицмейстер. — Это следует уточнить. Вот что, Георгий Самойлович. Пусть ваш Галуст придет ко мне завтра в одиннадцать часов. — Сюда? — Нет, в контору акционерного общества[56]. Мы с ним разберем генеалогию и придумаем, как нам, хе-хе, породниться. Еще коньяку, господа? — С удовольствием, – ответили полицейские. Лыков заметил, что фабрикант веселел на глазах. — Что ж, одним троюродным больше – это в порядке вещей. У нас, армян, помнят всю родню. И принято помогать, да. Тем более если ваш Галуст умный. А то у меня племянница не замужем! — Как будет, образно говоря, циркулировать ваша рекомендация? – спросил сыщик. — Да, Григорий Григорьевич, – поддержал питерца тифлисец. – Козюлькин, собака, уехал в отпуск. Сейчас его должность исправляет Гонзаго-Павлючинский. Вы с ним знакомы? — А то как же, – ухмыльнулся хозяин. – Я сам принимал Василия Исидоровича на службу. Сорок лет тому назад… — Он прислушается к вашей просьбе? — В этом городе трудно найти человека, который не выполнит моей просьбы, – серьезно ответил Адельханов. – Тем более люди из казначейства. — Я же говорил: мы пришли по адресу, – сообщил Ковалев сыщику и поднялся: – Не смеем больше вам мешать, Григорий Григорьевич. Завтра в одиннадцать Галуст Вартапетянц будет у дверей вашего кабинета. Спасибо от имени властей за помощь. Честь имею! Они опять прошли мимо охранников и сторожа с овчарками. Сели в фаэтон, отъехали немного, и полицмейстер спросил: — Заметили, Алексей Николаевич? — А то как же. Миллионщик даже не спросил, с каких пор действительный статский советник Козюлькин сделался собакой. — Вот! Все он знал: и про махинации, и про «большую постирочную»! Операция по внедрению агента в казначейство шла своим ходом. А Лыков переключился на собственную, тайную от тифлисцев. Ранним утром на Александровской улице появился молодой человек, смуглый, с черными вьющимися волосами, то ли армянин, то ли грек, а может, итальянец. Он долго стоял перед двухэтажным зданием, в одном конце которого помещалась казенная палата, а в другом – казначейство. Потом обратился к часовому: — А мне бы кассира Макинского. — Баграм-бека, что ли? — Его, да. — В командировке бек, и долго его не будет. Чернявый расстроился: — Ну вот. А кто заместо него? — Мне не докладывают. Незнакомец сунул рядовому двугривенный, посмотрел с укоризной. Тот смутился: — Ну ладно, щас. Вызвал изнутри какого-то человека в драповой тужурке, пошептался с ним. Драповый буркнул: — Пожалуйте со мной. В приемной гостя встретил бородач в вицполукафтане с петлицами титулярного советника: — Кто вы и что у вас за дело? |