Онлайн книга «Банда Кольки-куна»
|
— А как я выберу? — сердито огрызнулся сыщик. — Ты ведь тоже не господь, сам многого не понимаешь. А зовешь за собой людей! Если хочешь знать мое мнение, правды вообще нет и быть не может. Тем более одной на всех. Жизнь несправедлива, это верно. Но это ее вечное свойство, она другой никогда не будет. — Есть правда, Лыков. И она за теми, кто кормит страну. За крестьянами. — Нет. Мужики твои темные, забитые, суеверные, пьяницы и лодыри. Дай им водки вдоволь — никто не пойдет трудиться. Или еще есть кулаки-жомы[47]. Где ты других видал? Лыков почти выкрикнул эти слова, понимая, что несет ерунду. — Люди грешные, да, — рассудительно ответил атаман. — Но эти пьяницы и лодыри тем не менее кормят таких, как ты. Все на мужике держится, не замечал? — У тебя только кто пашет, тот и человек. А остальные холопами будут при крестьянах? Чем ты тогда лучше царя? Затеваешь то же общество с неравенством, лишь верх с низом местами поменяешь. Колька-кун задумался, потом тряхнул головой: — А вот не то же! У вас меньшинство правит большинством. А у меня наоборот будет. — И меньшинство должно подчиниться или умереть? — Зачем обязательно умереть? Пусть бегут в другую державу, если им у нас не понравится. Но в России должно быть царство трудящихся. Это справедливо. — Царство? — съязвил Лыков. — А ты сам себя назначишь государем? — Ну, не царство, а власть работающего человека. Земский собор созовем, и он решит, как державе управляться. Коллежский советник вздохнул и вынул часы: — Пора. Ну, что надумали, мужики? Жить или помирать? Вшивобратия собралась вокруг стола, все смотрели на атамана. Тот поднялся и ободряюще хмыкнул: — Помирать нам некогда, надо сначала революцию учинить. Ты иди, Алексей Николаич. Дай нам еще час. Мы тут посовещаемся без тебя и сообщим. — Еще час? — недовольно проворчал коллежский советник. — Сколько можно воду толочь? — А мы даже и не начинали, все тебя развлекали. Ты хотел мою программу узнать — я тебе ее изложил. А теперь будем о судьбе своей рядить. Ты ступай, ступай. — У вас лишь наган и маузер на всю вшивобратию. Как сопротивляться будете? — Ты про мой браунинг забыл, — поправил сыщика атаман, вынул из-за пояса оружие, показал его и убрал обратно. — И бомба имеется. Так что не тронь меня! — Ну-ну, вояки… Ладно. Через час, если не сдадитесь, сами знаете, что будет. Кто не спрятался, я не виноват! Алексей Николаевич вышел на крыльцо и обнаружил Азвестопуло. Тот обрадовался: — Наконец-то. Я уж хотел… — Штурмовать вшивобратию? Погоди, может, еще придется. Они попросили час на размышление. А теперь быстро уходим отсюда за угол. Но штурма не случилось. Когда спустя час Лыков двинулся обратно в дом, чтобы узнать, что надумали мужики, там уже никого не было. Он пробежался по комнатам, выскочил в крохотный дворик. Увидел в заборе калитку, двинул по ней ногой и оказался за пределами части. Снаружи его поджидал пожилой городовой. Увидев коллежского советника, одетого по форме, он вытянулся: — Здравия желаю, ваше высокоблагородие! Алексей Николаевич почувствовал недоброе: — Что, отпустил? — Выходит, что так… — Он сказал тебе: ты мужик, и я мужик, чего нам делить. Было дело? — Так точно. — Растяпа! Под суд пойдешь! — Так точно! Лыков оглянулся — рядом никого. Он торопливо сказал городовому: |