Книга Банда Кольки-куна, страница 44 – Николай Свечин

— Каспийцы, самарцы и царицынцы. Так?

— Так.

— А саперов с новочеркасцами не трогать?

Лыков задумался, наконец сказал:

— Там их уже видели. Навряд ли решатся второй раз залезть.

— Ежели хитрые, то запросто, — возразил старик. — Заяц, тот завсегда на свой след возвращается.

— Ну, тогда за компанию и их проверь, — быстро согласился коллежский советник. — Плачу пятьдесят рублей за полк и двадцать пять за саперный батальон. Вот задаток.

И он выложил на стол радужную бумажку^[43].

— А в телеграфной роте смотреть?

— Нет, там не надо. И в местной бригаде тоже.

Пятибоков опрокинул чашку вверх донышком и сказал:

— А про артиллерийско-мортирный дивизион чего молчишь, Алексей Николаич?

— Про дивизион забыл, — признался сыщик. — Его тоже прощупай.

После чая супруга Игната Провича принесла бутылку ликера. Хозяин разлил его по крохотным узким рюмкам — ну прямо как в высшем свете!

— Так. Помощник твой для чего тут сидит?

— Сергей Манолович будет тебе помогать.

— Мне? Помогать? — насмешливо покосился на коллежского секретаря отставной унтер.

— Да. Не гляди, что он молодой. Ловкий и умный, лучше, чем я в его годы.

— Да неужто? — продолжал глумиться старик.

— Уж поверь, я ложной скромностью не страдаю. Лучше.

— Поглядим, так ли это. Что ему придумал? Как он в казарму зайдет?

— Подрядчик, печи смотрит. Где сильно дымят, где тяга слабая, где колосник надо менять, а где и перекладывать. Пусть твои люди проведут его по всем углам.

— А чего грек в русской печи понимает?

— Так он подрядчик, а не печник. Артельный староста, к примеру.

— Ну-ну…

Старик задумался, потом сказал:

— В Самарском полку печи перебрали о прошлом годе. Подозрительно будет, если снова туда прийти.

— А ты скажи, что приказ по всей дивизии: проверить, и точка. Новые, не новые — начальству дела нету. Подрядили артель, чтобы сразу все отладить, так дешевле выйдет.

Игнат Прович недовольно пожевал губами, потом кивнул:

— Пусть так. Расскажи про этих людей. Говоришь, их восемь человек?

— Да. Кажется мне, что они должны держаться вместе. За главного у них Николай Куницын по прозвищу Колька-кун. Лет ему двадцать пять, но выглядит после плена на сорок. Голова и борода сильно седые. Среднего роста, среднего сложения. Вообще, человек как все, пока не заговорит. А говорить он мастак. Особенно увлекает крестьян. Он помешан на своем сословии, считает его главным в стране…

— Верно, — вставил хозяин. — На крестьянском труде вся держава стоит.

— Видишь, вы с ним заодно, — отшутился сыщик и продолжил: — Колька готовит революцию, после которой править страной будут мужики. Понимаешь?

— Да… Завлекательная идея.

— Вот-вот. Этим он и опасен. При Куницыне есть есаул, лучший его дружок по фамилии Сажин. Ростом чуть выше меня, волосы светлые, глаза серо-зеленые, в бороде слева прядь черных волос. Ходит с маузером.

Старик опять кивнул, запоминая. К удивлению Азвестопуло, он ничего не записывал. Ай да дедушка…

— Еще в шайке имеется матрос. Долговязый, простодушный, на руке татуировка — якорь. Часто чихает. Как чихнет, говорит: шайтан!

— Из татар, что ли? — уточнил Пятибоков.

— Нет, православный, это у него присказка такая.

— Ежели матрос, так он может вшивобратию в морских казармах спрятать, — вдруг предположил Азвестопуло. Лыков посмотрел на него с удивлением, а хозяин — с интересом и поддакнул: