Книга Банда Кольки-куна, страница 39 – Николай Свечин

— Эсеры, — выдавил подполковник. — Алексей Николаевич, но вы вправду угадали? Или…

— Успокойтесь, Александр Васильевич. Тут простая логика и ничего более.

— Разрешите послушать вашу логику, прежде чем отвечу.

— Да запросто. Социал-демократы вряд ли придутся крестьянам по душе. Всякие «Союзы союзов» тоже — это говорильня для городских, которых мужики презирают. Остаются эсеры с их сильным влиянием в деревне, и анархисты. Теперь ваша очередь.

Начальник охранного отделения откашлялся, дернул себя за бородку и начал:

— В середине марта мы арестовали двадцать террористов — всю группу Макса Швейцера.

— Того, который по ошибке взорвал сам себя в «Бристоле»? — спросил Лыков.

— Да, того самого.

— Всех взяли?

— Нет, конечно. Оставили парочку на развод. Чтобы не бегать потом, не искать заново.

Сыщики одобрительно кивнули — логика жандарма была правильная. Он ободрился этим и продолжил:

— И вот второго дня я получил сигнал, что эсеровские агитаторы кого-то сильно уговаривают. Надо, мол, кровь за кровь, смерть за смерть, сжечь всю столицу к бесам. Террор должен быть устрашающим, а значит, масштабным. Но там не соглашаются. Отвечают, что мужицкую кровь просто так лить нельзя, только барскую согласны.

— Наши! — стукнул кулаком по столу коллежский советник. Надворный согласился:

— Они, вшивобратия!

Герасимов дал им выговориться и продолжил:

— Сегодня ночью в Малой Яблоновке, это за Охтой, состоится встреча. Эсеры хотят-таки склонить ваших партизан к насилию.

— Где назначена встреча, известно?

— А то как же. В доме у мещанина Глущенкова, табельщика Александровского механического завода. Ровно в полночь.

Филиппов подошел к карте:

— Полюстровский участок. Далеко забрались ребята. У меня оттуда если что и поступает, то крайне редко.

— Там, как и всюду на окраинах, слабый полицейский надзор, — высказался Лыков. — Вот они и лезут подальше от чужих глаз.

— Совершенно верно, господа, — подтвердил подполковник. — Я посылаю туда десять человек во главе с офицером-розыскником. Хотите присоединиться?

— У меня в половине первого встреча с агентом, — сразу же отмежевался Филиппов.

— А я схожу, — выказал готовность к опасной операции коллежский советник.

— Вот и славно, — жандарм поднялся. — Жду вас без четверти одиннадцать в отделении.

Дом Глущенкова оказался в очень неудобном для захвата месте, на берегу реки Оккервиль. Слева возвышался забор фабрики масел и толя. При желании злоумышленники могли сигать хоть в речку, хоть через забор на фабрику. Офицер ПОО штабс-ротмистр Вильямсен, матерясь сквозь зубы, выставил частичное оцепление. В двух комнатах дома горел свет. Малый из арестной команды пробрался к окнам, послушал и вернулся.

— Так что, ваше благородие, три голоса разобрал.

— Мужские?

— Все мужские.

— Ну, пошли, — штабс-ротмистр мелко перекрестил живот, вынул из кобуры тяжелый борхард и первым шагнул в темень двора. Агенты и Лыков проникли следом, выстроились полукругом напротив двери. Все приготовились. Алексей Николаевич давно уже не участвовал в задержаниях и слегка мандражировал. Он не стал даже вынимать браунинг — стоял руки в брюки. Стрелять во вшивобратию не хотелось.

Сейчас начнется! Самый рослый из агентов вышел вперед, согнулся, готовясь снести дверь с петель. Но тут вдруг с луны сползло облако, и на погоне Вильямсена тускло блеснула галунная рогожка. И сразу из-за фабричного забора раздался знакомый голос: