Онлайн книга «Банда Кольки-куна»
|
Председатель с трудом разлепил руки. Выпил теплой невкусной воды из графина, придвинул бланки и стал читать. Через час обеденный перерыв, тогда можно будет опохмелиться и заесть горячим. А пока надо потерпеть. И сделать дело, чтобы потом гулять смело… Проект резолюции уже был напечатан в верхнем левом углу учетного листа. Текст был неизменным, и Бесстрашный так же неизменно расписывался красными чернилами внизу резолюции. Он увлекся машинальной работой и чуть не просмотрел этот лист. Уже занес руку, но остановился. Перечитал еще раз куцые сведения о преступнике, которого предлагалось пустить в расход вместе с шестью другими. Отложил перо и крикнул: — Эй! Тут же вошел секретарь председателя ЧК Абросимов, молодой румяный парень из вчерашних гимназистов. — Звали, товарищ председатель? — Ага. Вот что… Бесстрашный замотал головой, не удержался и чихнул. — Шайтан! — Будьте здоровы, товарищ Бесстрашный, — улыбнулся секретарь, уже зная, что будет дальше. Председатель в этот раз ограничился тремя «шайтанами», вытерся рукавом и приказал: — Там есть такой капитан Лыков-Нефедьев. На сегодня назначен. — Так точно. Опасный вражина! — Да? Приведи-ка его сюда, хочу поговорить с ним. — Слушаюсь! Как все мальчишки, не попавшие на войну, Абросимов очень любил тянуться, печатать шаг и вообще изображать из себя армейскую кость. В кабинет ввели человека в старом пиджаке, который не мог скрыть военной выправки. Тот встал под лампу, глянул на Бесстрашного. Чекист пристально всматривался в лицо капитана. Хорошее лицо… И держится неплохо, видно, что не боится. Печать обреченности уже легла, но обреченности решительной. Такой в последнюю минуту слабины не даст. Бывший баталер попробовал вспомнить, сколько подобных лиц он видел за последние месяцы, с тех пор как был объявлен красный террор. И не смог. Много, очень много. Нет, даже страшно много. И большинство были вот такие: умные и с чувством собственного достоинства. Когда же это кончится? Капитан смотрел чекисту прямо в глаза и ждал. Тот взял в руки учетный листок: — Лыков-Нефедьев? — Да. — Николай Алексеевич? — Да. — А у батьки твоего какая фамилия была? Тоже Лыков-Нефедьев? Капитан удивился: — Для чего интересуетесь? — Ты отвечай. — Нет, отец был просто Лыков. — Он в полиции служил? Офицер замешкался, но потом признал: — Да. — И звали его Алексей Николаич? — Именно так, — озадаченно подтвердил арестованный. А лицо у страшного комиссара вдруг сделалось растерянное и какое-то беспомощное. Оба молчали. Один в руках у другого и знает, что жить ему осталось до темноты. Ночью чекисты включают двигатель от моторной лодки, специально спущенный в подвал, и под его рев расстреливают пленников. Тех, кого утром сняли с довольствия. Капитану уже объявили, что кормежки ему сегодня не полагается. Все понятно. И вдруг чекист задал вопрос, которого офицер никак не ожидал услышать: — Скажи, а ты Брюшкин или Чунеев? Капитан замер от неожиданности: — Как? — Ну, ты который из двух? Брюшкин или Чунеев? — А вы… Вы откуда знаете? — Потом объясню. Ну? — Чунеев. — А брательник где? — Не знаю. Мы потеряли друг друга. Бесстрашный усадил капитана напротив себя и смотрел на него с непонятной симпатией. — Ну а батька твой? — Тоже не знаю. Я был в Персии, когда все случилось. Приехал в Петроград уже в январе восемнадцатого. |