Онлайн книга «Банда Кольки-куна»
|
— Спасибо, что сделал черное дело за меня. Он не стал говорить помощнику, что лишь недавно окончательно поверил в него. В то, что Азвестопуло — его ученик и сменщик, каким сам Лыков был для Павла Афанасьевича Благово. И случилось это не тогда, когда Сергей прикончил атамана, а много раньше. В ту жуткую минуту на Смоленской площади. Когда они бежали, а в спину им стали стрелять. И Сергей после первого же выстрела сделал шаг в сторону, прикрыл собой детишек. Ни секунды не раздумывал! Лыков еще отметил про себя: уцелеем — с таким помощником можно в огонь и в воду. А сам ждал следующего заряда… Убийство при аресте разыскиваемого преступника Николая Куницына пришлось-таки маскировать. Лыков вложил мертвому в руку отобранный браунинг, предварительно выстрелив из него в воздух. Но даже после этого у прокурорского надзора остались вопросы. Все оттого, что пуля попала в спину. Коллежский секретарь Азвестопуло написал объяснение. Преследовал убегавшего злодея, тот отстреливался и уже почти скрылся в саду. Пришлось стрелять на поражение. А чем занимался в это время коллежский советник Лыков? Почему не перехватил атамана? Алексея Николаевича вызвали в Окружный суд. Он посмотрел на товарища прокурора Петербургской судебной палаты, толстомордого, с перхотью на плечах, и сказал: — За последний месяц Куницын убил пятерых. Вы сами полезли бы с револьвером преграждать ему дорогу? Толстомордый обиделся и написал на сыщика донос. Трусевич рассердился и повел коллежского советника к Столыпину. Тот после покушения жил в запасном корпусе Зимнего дворца. Петр Аркадьевич выслушал рассказ Лыкова и объявил обоим сыщикам благодарность в приказе по МВД. На этом все и закончилось. «Ивановы», что состояли при Кольке-куне, оказались анархистами из Гродно. В участке при аресте один из них бросил бомбу. Сам погиб и покалечил товарища. Смертельную рану получил околоточный, который заманил боевиков в участок. Иван Бубнов тоже кончил плохо. Он попал под указ о военно-полевых судах и был повешен. На допросе «японец», как обещал, Лыкова не выдал. Михаил Чистяков сумел выхлопотать себе пенсию за увечье, полученное на русско-японской войне. И ему даже дали медаль. Алексей Николаевич разыскал его и предложил помочь с поисками места, например, швейцаром в хорошем доме. Тот отказался и просил сыщика больше не приходить… В один из январских дней Чистяков нацепил медаль, купил в лавке сороковку, выпил. А потом спустился на лед Екатерининского канала возле Харламова моста, и прыгнул в полынью… Так закончилась история банды Кольки-куна. Эпилог второй 14 октября 1918 года председатель Козловской ЧК Бесстрашный сидел в кабинете и мучился похмельем. Вчера опять расстреливали, вторую неделю подряд. После казней приходилось пить водку, и утром всегда болела голова. Как разорвать этот круг, чекист не знал: в подвале было еще много врагов, и каждый день подвозили все новых и новых. В дверь стукнули, и просунулась голова заведующего секретно-политическим отделом Нахамкиса. — Товарищ Бесстрашный! Разрешите? — Заходи. Чего надо? — Я списки на сегодня принес. — Оставь, я погляжу. Сколько нынче? — Семеро. — Все оформил, как полагается? Нахамкис обиделся: — Когда это мы не так оформили? — Ну, иди, иди… Заведующий положил стопку бланков на край стола и вышел. |