Книга Банда Кольки-куна, страница 101 – Николай Свечин

— Да на Пресне… — со значением ответил москвич.

— Вот как? Не пытались послать к нему кого-нибудь?

— Никто не идет, все боятся. На Пресню сейчас хода нет. Там главный очаг, боевая дружина фабрики Шмита. Она самая злая и лучше всех вооружена. Маузеры, винчестеры, бомбы…

— Какой точный адрес Войлошникова?

— Волков переулок, дом Скворцова.

— Покажите на карте.

Мойсеенко ткнул пальцем слева от Зоологического сада:

— Тут.

— А где баррикады?

Подошел генерал-квартирмейстер штаба Московского военного округа Шейдеман:

— Проще сказать, где их нет!

Лыков корректно поклонился:

— Ваше превосходительство, я должен буду проникнуть в Волков переулок и найти там нужного человека. Будьте любезны указать мне дислокацию ваших войск, а также места расположения дружинников.

Генерал покосился на Дубасова. Тот пояснил:

— Это коллежский советник Лыков, он выполняет личное поручение Дурново. Меня обязали оказать ему полное содействие.

— Понятно.

Шейдеман подробно показал на карте, как пролегла «линия фронта». Самая большая баррикада оказалась на Горбатом мосту. Еще одна, тоже значительная, была возведена на Кудринской площади; по бульварам ее фланкировали завалы. Третий очаг сопротивления находился в Тишинке.

— А Проточный переулок тоже перекрыт?

Генерал ответил:

— Об этом у меня нет сведений. Вроде бы там сохраняют нейтралитет.

Лыков обрадовался. Проточный переулок был одним из самых опасных мест в Москве. Там обитали шайки громил, контролирующих Смоленский рынок и окрестности. Его жители никого в грош не ставили и более всего ценили независимость. Вряд ли Совет рабочих депутатов имел вес у гайменников.

Сыщик откланялся и ушел. Совещание продолжилось без него. Последние слова адмирала, что долетели до питерца, звучали оптимистично:

— Подкрепление прибыло, теперь надо наступать.

Итак, коллежский советник собрался идти в самый центр восстания. Пока суматоха, можно проскочить. И вывести Войлошникова с семейством из опасности. Ведь у Александра Ивановича четверо детей. Вот и боится он их эвакуировать, когда вокруг не прекращается стрельба. Но как быть с Сергеем? С одной стороны, вдвоем спокойнее. С другой — жалко парня, молодой еще. Рейд опасный, можно и пулю словить… В себе сыщик был уверен, он умел разговаривать с аборигенами Проточного.

Шеф решил не рисковать своим помощником. Тот сидел в сыскном, ждал распоряжений. Алексей Николаевич явился туда и сказал греку:

— Иди в гостиницу. Поужинай без меня.

— А вы?

— Схожу на встречу и вернусь часа через два.

— Я с вами.

— Зачем?

— В Москве война, — отрезал коллежский секретарь.

— Да у меня встреча в Зарядье. От боевиков далеко.

— Тогда я у подъезда посижу, — упрямо заявил Сергей. И Лыков понял, что тот не отвяжется.

— Хорошо, идем вместе. Но учти, там, если по правде, опасно.

Азвестопуло насторожился.

— На Пресне позади Зоологического сада казенная квартира Войлошникова. Нашли где селить начальника сыскной полиции! Александр Иванович пропал вчера. Ушел к семье и не вернулся. Надо его вытащить оттуда, вместе с женой и четырьмя детьми.

— Четырьмя! — ахнул грек.

— Теперь понял? Пока не сделаем это, я ничем другим не смогу заниматься. А московским начальникам дела нет. Их можно понять — дом горит… Поэтому на Пресню пойдем без воинской команды, только мы вдвоем.