Книга По остывшим следам, страница 62 – Николай Свечин

— И почему мы это ему дозволяем? Пусть купит промысловое свидетельство.

— У меня с ним сделка. Абдулбадигов – человек авторитетный в татарских кругах. Но при этом умеренный магометанин… Если можно так выразиться. Он не одобряет идей панисламизма, которые, как вы знаете, пролезают в татарский мир с Востока. Садык Шахиахметович сообщает мне о таких веяниях. А я ему за это послабления делаю.

Вице-губернатор одобрил действия полицмейстера. Все трое заговорили о панисламизме. Эта угроза всегда витала в воздухе, то слабея, то усиливаясь в среде крайних элементов. После манифеста 1905 года в Нижнем Новгороде, прямо во время ярмарки, прошел первый мусульманский съезд. Политическая полиция очень им интересовалась. Были подозрения, что на съезд съехались радикальные силы. Оказалось, что казанские чиновники в курсе этих событий. И ведут четкую и грамотную политику противодействия экстремизму, но не исламу.

Разговор продолжался долго. И Кобеко, и Васильев показали высокий уровень государственного мышления. В городе со значительным мусульманским населением, с сильным духовенством они искали золотую середину. Без оголтелости, но и без излишней либеральности. Казанцы рассуждали о пантюркизме, об угрозе большой войны, разбирались в высокой политике на Востоке. Лыков был приятно удивлен.

День прошел в хлопотах, а вечером трое чиновников явились на Сенную площадь. Торговля уже закончилась, меж лавками без дела слонялись сидельцы, косясь на нечастых здесь русских гостей. Хозяин подпольного караван-сарая поначалу смущался. Он впервые принимал у себя исправляющего должность начальника губернии. Строго говоря, уехавший Стрижевский тоже был «и.д.». А Кобеко получался «и.д.» в квадрате… Но на столе быстро появились закуски, и беседа приняла оживленный характер. Абдулбадигов незаметно подкинул бутылку водки, что еще больше развязало языки. Хозяин посидел из вежливости пять минут и удалился, сославшись на дела. А гости ослабили пояса и вкусили от души. На столе оказались шулпа из говядины, казылык^[31], тутырма^[32], отварные говяжьи хвосты, кыстыбыи с картофелем (похожи на чебуреки, только нежареные), выпечка с мясом и чак-чак. Все было вкусное и сытное. Лыков, хорошо изучивший Кавказ, пробовал и ахал: сравнение было в пользу татарской кухни. И лишнего перца не кладут, и вообще…

Отдохнув как следует, гости поблагодарили хозяина и отправились по домам. День закончился без приключений.

Утром Алексей Николаевич устроил очную ставку Шиллинга с Оберюхтиным. Как он и ожидал, «иван» только посмеялся над словами немца. Слово против слова – это не доказательство. Делекторский попытался стращать обратника, что еще больше его рассмешило. Дознание зашло в тупик.

— Ну что, Никита Никитич. Смешно было надеяться на другой исход. Парень прожженный, улик против него нет, – резюмировал неудачу Лыков.

— И как мы поступим?

— Будем ждать вестей из Владивостока. Там кончик нити. Азвестопуло хоть и молод, но уже опытен. Надеюсь, он за него ухватится и вытянет нам что-нибудь.

— А мне пока чем заняться?

— Помогите своим товарищам в дознании по банде Варехи. Там дел хватит всем.

— А вы?

— Я? Поеду в Свияжск.

— Как так? – удивился околоточный.

— Ну, пауза. А тут такой волшебный город. Не желаете со мной?