Книга По остывшим следам, страница 61 – Николай Свечин

— Как недоучившийся медик, могу авторитетно сказать, что таких ран не бывает. Его убили одним движением кисти. Но разрез зигзагообразный в двух плоскостях. Это невозможно!

— Однако мы с вами оба наблюдаем, что возможно.

Делекторский покачал головой:

— Нет такого ножа!

— А рана есть.

— Что говорит доктор Онкель?

— Он рассказал очень любопытную историю.

И коллежский советник сообщил помощнику то, что узнал от доктора. Никита Никитич задумался.

— Уссурийский край… Там древняя китайская культура. Люди порох выдумали. Могли и какой-то необычный клинок изобрести.

— Могли. Я тоже на них подумал.

— Что решили, Алексей Николаевич? Надо ехать, колоть Янковского.

— Пошлю телеграмму в канцелярию Александровского централа, – ответил питерец. – Там сейчас мой помощник коллежский секретарь Азвестопуло. Он снял показания с Анания Комова и просится сюда, мне в помощь. А поедет во Владивосток.

— Верно, – одобрил надзиратель. – Ему оттуда всего две тысячи верст до океана. А нам отсюда – семь. Но что будем делать мы с вами? Ждать, пока ваш помощник выяснит что-то важное? А до той поры сидеть сложа руки?

— Будем вести дознание со своего конца.

— С какого? – насмешливо поинтересовался Делекторский. – Сами говорите, что Оберюхтин – кремень и ничего не скажет. Может, я все-таки попробую расколоть молодца? Если проявить настойчивость, и кремень сломается.

— Дайте подумать, Никита Никитич, – вздохнул сыщик. – Дело трудное, надо покрутить в голове.

— Ну, крутите, – начальственно разрешил надзиратель. – Да, чуть не забыл! Там Васильев вас разыскивает.

Они покинули госпиталь и поехали в полицейское управление. Алексей Иванович увидел командированного и обрадовался:

— Нашлись! А то вице-губернатор сейчас придет.

— Зачем?

— Он вам сам скажет…

Тут дверь распахнулась, и боком вошел Кобеко. Он долго молча жал руку сыщику и смущенно улыбался. Потом заговорил:

— Алексей Николаевич! Разрешите от лица казанской администрации поблагодарить вас за совершенный подвиг.

— За что? – поразился Лыков.

— За подвиг. И не побоюсь этого слова, ей-ей! Такую банду изловить. Недавно приехали, и вот! Побольше бы таких командированных из столицы. Я уже доложил рапортом на имя министра. Отметил вашу деятельность. Теперь вопрос: а как мы, казанцы, можем отблагодарить вас? В рамках нашего скромного бюджета, конечно.

Питерец смутился. Ох уж эти провинциальные бюджеты. Стрижевский уехал на два месяца лечиться, Кобеко остался за него и тащит воз. А сам живет где-то на Второй Горе, где снимает квартиру. Казенное жилье в Казани полагается только губернатору. Служебного выезда Кобеко тоже не положено. И статский советник каждое утро ездит в кремль за свой счет на извозчике.

— Даже не знаю, что сказать. Хотя… Не могли бы вы, господа, угостить меня национальной татарской кухней? Говорят, она интересная и отличается от кавказской.

На лице вице-губернатора отразилось облегчение. Гость не запросил лишнего. Кобеко повернулся к полицмейстеру:

— Алексей Иванович, накормим?

— А то, Дмитрий Дмитриевич.

— Где у нас всего вкуснее?

— У Абдулбадигова на Сенной площади.

— У Абдулбадигова? – удивился статский советник. – Садыка Шахиахметовича?

— Точно так.

— Он же торговец коврами.

— А еще держит тайный караван-сарай, – пояснил Васильев. – В котором такая же секретная чайхана для постояльцев.