Книга По остывшим следам, страница 148 – Николай Свечин

— Янедлятебяядлясебястарался…

Сложил из последних сил кукиш и умер.

Столыпин с Лыковым ожидали приема у императрицы уже больше часа. Она явно выказывала им свое неудовольствие. Премьер чертыхался вполголоса, то и дело щелкая крышкой часов. Он уже опаздывал в Государственную думу на важное заседание. Сыщик держал на коленях тяжелый сверток с золотыми монетами, которые ему так и не пригодились.

Наконец Александра Федоровна велела их позвать. Мужчины вошли в кабинет и не удостоились руки хозяйки. Понятно…

— Ну, Лыков, докладывайте, – ледяным тоном приказала императрица.

— Ваше Величество, мне не удалось выполнить данного вами поручения.

— Это я уже знаю. Объясните, почему? Что вам помешало?

— Преступник, чье настоящее имя до сих пор неизвестно, отказался перед смертью указать местонахождение иконы.

— Перед смертью… – фыркнула Александра Федоровна. – А зачем было его убивать? Что, не могли выстрелить ему в ногу?

— Пытался, но не получилось. Я, видите ли, спасал свою жизнь… Был у Люпперсольского на мушке… В моем рапорте, если вы его читали, указаны обстоятельства неудавшегося задержания.

— Спасал свою жизнь, – повторила императрица, обращаясь к премьер-министру. Весь тон ее выражал неодобрение и даже презрение.

— Ваше Величество, – вступил в разговор Столыпин, – коллежский советник Лыков предотвратил взрыв складов с боеприпасами. Он спас множество жизней, а также ценное имущество.

— Мы посылали его в Казань не для этого, – отрезала Александра Федоровна. – Отговорки, Петр Аркадьевич, отговорки. Где чудотворный образ Казанской Божьей Матери?

Премьер-министр покосился на коллежского советника, тот ответил:

— Согласно последним словам злодея, образ вывезен из России и сейчас находится в Румынии. Там сильная колония старообрядцев. Но верить этому нельзя, Люпперсольский мог и соврать.

— Что еще говорил ваш… этот?

— Сказал и про Ковров. Там на подозрении купец первой гильдии Першин, известный сектант.

— Так Ковров или Румыния, а, Лыков?

— Не знаю, Ваше Величество.

Государыня повернулась к Столыпину:

— И это ваш лучший сыщик…

— Точно так, Ваше Величество. Прошло более двух лет со времени кражи. Вести дознание сейчас – неимоверно трудно. Я, если помните, изначально выражал сомнения. Лыков сделал все, что мог. Есть задачи выше человеческих сил.

— Да? – взвилась Александра Федоровна. – Вот, почитайте, что себе позволял ваш лучший сыщик там, в Казани.

Она пододвинула к премьер-министру лист бумаги. Тот глянул на него и побагровел:

— Но… можно ли этому верить?

Столыпин передал текст коллежскому советнику. Тот прочитал, и кровь ударила ему в голову. Это был рапорт ротмистра Прогнаевского. Жандарм писал, что Лыков препятствовал ему в выполнении августейшего поручения. А когда ротмистр уличил его в этом, сказал при свидетелях: идите вы к черту со своей императрицей!

— Ну, что имеете пояснить? – спросила Александра Федоровна Лыкова, глядя на него, как солдат на вошь.

Тот растерялся. Вот скотина ротмистр! Как докажешь, что его ты действительно посылал, а императрицу нет? Сыщик с надеждой покосился на Столыпина. И опытный царедворец вывернулся.

— Ваше Величество, – заговорил он проникновенно-елейным голосом, – неужели вы могли принять донос за правду? Чтобы человек, тридцать лет прослуживший в полиции, сказал такое при свидетелях… И кому? Жандарму! Нет, вы поразительно… доверчивы.