Книга Фартовый город, страница 20 – Николай Свечин

— Так. Есть грек, полицейский чиновник. Вы хотите его в банду запустить, так я понял? — с прежним скептицизмом прокомментировал Блажков.

— Правильно поняли. Азвестопуло такое не впервой, он уже был «демоном»^[15]. У него здорово получается.

— А почему вы решили, что Чертов отряд его примет? Там штрафованные солдаты, они чужого не возьмут.

— Возьмут, если он докажет им свою полезность, — возразил Алексей Николаевич.

— И в чем будет та полезность?

— Азвестопуло представится им как бомбист.

— Бомбист? — удивились ростовцы.

— Да. Я нарочно послал его в Артиллерийскую академию изучать взрывное дело. Сейчас Сергей Манолович в родной Одессе и тоже внедрен в банду. Ребята готовят покушение… Ну, это секрет. Со дня на день их возьмут с поличным, а бомбист будто бы вовремя сбежит. Сюда, в Ростов.

— А ведь можно попробовать, — осторожно сказал Англиченков, глядя на начальника.

Тот ответил:

— Можно. Если руководство разрешит.

— То есть Липко? — уточнил питерец.

— Да. Но он на себя не возьмет и обратится к Зворыкину.

— Начальники не дадут разрешения, — категорично заявил надзиратель.

Лыков перевел взгляд на Блажкова, тот кивнул:

— Конечно, не дадут. Зачем им рисковать? Вдруг что-то пойдет не так, а они дозволили…

— Но как же начальство собирается бороться с преступностью, ничем не рискуя?

— Очень просто, — отрезал коллежский регистратор. — Прикажут мне, а я вертись… В случае чего виноватый всегда найдется: Блажков.

— Яков Николаевич, давайте в этот раз сделаем все сами, — предложил коллежский советник. — Обойдемся без санкции руководства.

— Узнают — со службы выкинут. Вы это понимаете?

— Так уж и выкинут! — запротестовал Англиченков. — Кто тогда будет жуликов ловить?

— А вот тебя поставят, ты и будешь, — съязвил начальник.

— Уволить не уволят, а в должности понизить могут, — рассудительно заметил Лыков. — Неприятно, согласен. Меня тоже в прошлом году с чином прокатили ни за что.

— Вот! А вы мне такое предлагаете…

— Предлагаю, Яков Николаевич. Потому как вижу, с кем имею дело.

— Это с кем же?

— С порядочным человеком. Который служит не для проформы, а за совесть. Так и так на вас повесят, верно подметили. С моей ли операцией, без нее ли — отдуваться главному сыщику. Но неужели вам не хочется дать ворам заушину? Такую, чтобы до печенок проняло. Я-то уеду, я человек нездешний. А вы? Вот шанс почистить Ростов. Полицмейстеру предлагать такое смешно, он служит за жалованье и всего боится. Вы из другого теста. Ну? Решайте.

Блажков мялся. Лыков ходил по комнате и не торопил его. Коллежский регистратор договаривался со своей совестью, тут нельзя было торопить. Наконец Яков Николаевич нехотя произнес:

— Ну, попробовать можно. Не каждый день в Ростов приезжает такой гоношистый ревизор.

— То есть решаем сами, без китайских мандаринов?

— Я согласие даю. Но оставляю за собой право сообщить по команде, когда сочту нужным. Тогда уж на усмотрение начальства.

Англиченков облегченно выдохнул и принялся мечтать:

— Раскассируем «царей», и начнется в городе хорошая жизнь! Я тогда сразу женюсь.

— Если стодесятники перебьют «царей», то сядут на их место, — осадил его Яков Николаевич.

— Как они сядут, если у них в банде будет наш агент? Открутим им головы, и тогда точно женюсь.

Все посмеялись, и Лыков подвел итоги ночного совещания: