Книга Фартовый город, страница 103 – Николай Свечин

Лыков не удивился, что порядочный человек пошел в бандиты — он видел такое не раз.

— Так что скоро мы захватим Ростов, — констатировал грек. — Самый Царь, полагаю, складывает вещи, нечего ему здесь делать. Разбегаются людишки от Гришки, хи-хи…

Сыщики выпили чаю, затем Сергей вынул из кармана пачку банкнот и картинно бросил их на скатерть:

— Вот! Здесь ровно полторы тысячи, пересчитайте.

— Что за деньги?

— Забрал из кассы Среднего Царя. Это вам, на покрытие убытков.

— Утаил от Цецохо? — рассердился Алексей Николаевич. — За такое, если узнают, голову снимут.

— Не утаил, а взял на расходы, — успокоил шефа титулярный советник. — С разрешения всей хевры.

— А что сказал?

— Деньги якобы для взятки. Надо вызнать зорик, объект нападения. Значит, потребуется купить чиновника. Я думаю, подойдет сказка про почтовый вагон. А сумму назову такую, чтобы у Цецохо с товарищами в зобу дыханье сперло. Так их легче будет окрутить.

— Деньги для взятки — это хорошо, убедительно, — одобрил Лыков, убирая купюры в карман. — И полторы тыщи вернулись! А то я уж свои вручил Блажкову, чтобы он вернул ограбленным тобою фабрикантам. Про почтовый вагон тоже идея удачная, давай думать о деталях. На железной дороге Чертов отряд удобнее брать, там не будет случайных прохожих, значит, не будет лишних жертв.

На этом питерцы расстались. Азвестопуло направился к своим стодесятникам, а Лыков двинул в гостиницу. Он уже подходил к ней, когда сбоку мелькнула черная фигура. Сыщик кинулся в ближайший подъезд, одновременно вытаскивая браунинг. По счастью для него, раззява дворник не запер парадное. Укрывшись, Алексей Николаевич осторожно высунулся. Тут же в него выстрелили с улицы. Пуля прошла над самой макушкой и ударилась в стену. Он ответил дважды, но от волнения промахнулся. По сыщику начали палить слева, из-за театральной тумбы. Он взял себя в руки, прицелился — и на этот раз попал. Нападавший со стоном упал на мостовую.

Выждав немного, Лыков в сопровождении подоспевшего дворника выбрался на улицу. Вдоль Казанского переулка кто-то удирал, громко топая сапогами. Сыщик кинулся за ним, охваченный азартом. Но куда там — бандит попался резвый. Алексей Николаевич пробежал полквартала, напевая: «Ростов-на-Дону, Ставрополь-на-Волге, я тебя не догоню, твои ноги долги». Потом остановился, отдышался и пошел обратно.

Раненый сидел, зажав ногу и выжидательно глядя на сыщика:

— Ну, бей, сволочь!

— Зачем? — решил напугать его питерец. — И так повесят. За нападение на коллежского советника из полиции.

— У тебя на лбу, что ли, написано, что ты коллежский советник? — дерзко ответил бандит. — Я пограбить хотел. За это много не дадут.

— Кто тебя послал? Лонись-Лонской или Самый Царь?

— Не знаю таких.

— Кровью истечешь, дурак. Не вызову доктора, пока не скажешь.

Из ноги раненого тем временем сочилась кровь. Он попытался перетянуть ляжку собственным ремнем, но силы уже покидали налетчика. Лыков не выдержал и сам наложил жгут. Потом подобрал валявшийся в стороне револьвер бандита, и они вдвоем с дворником потащили его до извозчика. Уже за полночь, сдав пленного в Николаевскую больницу, Алексей Николаевич пришел в номер.

Нападение на него доказывало, что Самый Царь вовсе не так слаб, как решил Азвестопуло. Встревоженный питерец чуть свет отправился в сыскную. Но к Блажкову его не пустили: там заседали довольные обувщики, делили наградные. Наконец братья Хорватовы удалились, и Лыков рассказал Якову Николаевичу новости.