Онлайн книга «Узел»
|
— Частный сыск в России запрещен законом, – возразил коллежский советник. — Да, мы знаем. Но от государственного нет никакого толка. Мы приняли меры. — Говорите! – потребовал заинтригованный Лыков. — В Москве есть место, где наш чай расфасовы-вают. Клеят другой этикет и отпускают продавцам. Те продают, как свой товар. — Что это за место? Джо-Хун-О заговорщески огляделся по сторонам и сказал шепотом: — Фабрика электрической развески чаев торгового дома Перлова и Казакова, Каланчевская улица, дом двадцать три. — Что, краденый чай обрабатывают там? У почтенных торговцев? — Перлов с Казаковым об том не знают. Мошен-ничают управляющие. Лыков подумал и спросил с сомнением: — Ваши сведения точны? А то мы ворвемся туда с облавой да и обмишуримся… — Господин Лыков. Вон сидит почтенный Кон-Ха-Шен. У него только что пропало двести мест чая высшего сорта «ю-чен-юань-нумы». Червонец за фунт, между прочим! Сегодня ночью его будут перефасо-вывать в доме двадцать три. Если вы придете туда с вашими людьми, то… как это? — Поймаете с поличным, – вдруг подсказал Кон-Ха-Шен. — Да, так. Сыщика охватило возбуждение. Если китайцы правы, метафора про соседнюю комнату превратится в факт. То-то Стефанов удивится… Алексей Николаевич отпустил чаеторговцев, велев им быть этой ночью наготове. Оказалось, что все они сидят в одном месте, в доме Швецова на Софийской набережной. Фабрика электрической развески чаев (интересно, что это значит?) располагалась в двух шагах от номеров «Неаполь», на углу Каланчевской и Большой Спасской. Очень удобное место для того, чтобы прятать краденый товар: железнодорожный треугольник находился напротив. Всюду сновали огромные телеги ломовиков, доверху наваленные грузами, затеряться было легко. В восемь часов вечера Лыков телефонировал подполковнику Запасову. Тот ужинал у себя на квартире и собирался винтить с приятелями. Услышав, что надо явиться в сыскное с револьвером, он лишь спросил: — Деримедведя с собой брать? — Обязательно. И еще человек десять. Затем Алексей Николаевич отправился на квартиру к Бухману. Безотказный следователь поехал с сыщиком в свой рабочий кабинет, оформил ордер на обыск и вручил питерцу. Оставалось лишь собрать в Малом Гнездниковском арестную команду. За час до полуночи пятеро сыщиков и дюжина жандармов окружили фабрику. У входа никого не было, дверь оказалась заперта изнутри, в окнах горел свет. Как быть? Лыков с Деримедведем подкрались, пригибаясь под окнами, к самой двери, ощупали ее. Ого! Толстая и обита железной полосой. Засов, не иначе, вершковый. Полотно распахивается наружу, и, если начать его ломать, оторвешь ручку, но так и не откроешь. Сыщики обошли здание и подкрались к задней двери. Там стояли двое мужчин, курили и матерились. Алексей Николаевич подошел вразвалку и спросил: — Тут китайцы не проходили? — Какие еще китайцы? – спросил один, долговязый, полупьяненький. — Ну, эти! Сунь-Вынь-Дай и На-Вот-Влоб. На этих словах сыщик схватил курильщиков за плечи и сильно стукнул лбами. Те повалились на руки подбежавших надзирателей. Арестная команда, ощерившись револьверами, ворвалась внутрь фабрики, и началось… В конце длинного коридора стоял мужик и, хищно скалясь, целился в сыщиков из револьвера. Раз! Пуля чиркнула Лыкова по верху барейки. Из-за его плеча выскочил Деримедведь и попытался закрыть Алексея Николаевича собой. Тот не поддавался и оттирал вахмистра за спину. Пока они пихались, бандит снова выстрелил. Осечка! Преступник бросил на пол револьвер и кинулся в боковую дверь. |