Книга Узел, страница 85 – Николай Свечин

— Вы решили откупиться.

— Конечно! На вас, на полицию, надежды никакой.

— А вы обратились к нам?

— Нет, разумеется. Я ведь еще и товарищ председателя Всероссийского общества сахарозаводчиков. И в этом качестве имею доступ к важным сведениям.

— Что же это за сведения?

— А насчет производства сахара и его дальнейшей судьбы. Вы знаете, сколько в прошлом году все железные дороги перевезли этого дорогого товара?

— Нет, – сказал сыщик. – Любопытно. И сколько же?

— Семьдесят шесть миллионов пудов.

— Ого!

Бродский еще сильнее рассердился:

— А сколько из них украли в пути?

Алексей Николаевич молча ждал продолжения.

— Примерно семьсот тысяч пудов! Это же грабеж средь бела дня. А власти и в ус не дуют!

— Откуда у вас такие цифры?

— Сам подсчитал, когда переговорил с Харитоненко, Терещенко, Добрым, Бабушкиным, Гепнером, Шениовским и вашим приятелем Марголиным. Знаете, что оказалось? Что у всех воруют и бороться с этим бесполезно. Но другие поставляют сахар русским покупателям и более-менее приноровились. Чуть накинули цену, пустили часть в обход акциза… А с немцами так нельзя.

— Забыл спросить, что вам ответили отправители? И где пропал ваш песок, на какой дороге?

— На Юго-Западной. А ответить им было нечего, лишь руками развели.

— Но вы же взыскали с них стоимость пропажи?

— И ее, и пени, и штрафы, все до копейки.

— Юго-Западная дорога заплатила, а расследование она потом провела?

— Я спрашивал ее директора Немешаева, не отыскались ли мои восемь вагонов. Клавдий Семенович ответил по секрету, что как сквозь землю провалились и никто на дороге не может понять, как такое возможно.

— Хорошо, вернемся к вам. Сколько вы перечислили Ванде?

— Двадцать тысяч. И плачу с тех пор регулярно, каждый месяц.

— Больше вас не обкрадывали?

— Нет, они держат слово.

— С кем именно вы договаривались? – продолжил расспросы сыщик.

— Ко мне приехал человек от них. И мы очень детально все обсудили.

— Этот? – Лыков выложил на стол сигналитические карточки Тугаринова.

Сахарный король рассмотрел их с любопытством и спросил:

— Кто это?

— Беглый каторжник. В уголовных кругах большой авторитет. Он заправляет всеми грабежами на московском железнодорожном узле.

Тут Бродский удивил питерца:

— Нет, что вы! Конечно, это не он. Такие люди ко мне на пушечный выстрел не подойдут, это не их уровень. Приезжал совсем другой человек, весьма непростой.

— Как он представился?

— Иваном Ивановичем, разумеется, – ухмыльнулся киевлянин.

— А как выглядел Иван Иваныч?

— Он был в наклеенной бороде и синих очках.

— Где же вы встречались при таком маскараде?

— Здесь, в этом кабинете.

Лыков попросил описать те приметы мошенника, которые тот не смог спрятать. Бродский честно попытался:

— Он моложе вас, лет сорока – сорока пяти. Ростом повыше меня. Голос убедительный. Лоб высокий, уши… Не помню, какие уши. Нос как нос, без особых отличий.

— Что главное бросилось вам в глаза?

— Главное? Иван Иванович вызывал страх.

— Страх? – удивился питерец. – Он запугивал, угрожал?

— Ни то и ни другое. Человек приехал договариваться, он был вежлив и пытался найти компромисс. В его понимании, конечно. Однако сразу было ясно, что если я откажусь принять их условия, то мне несдобровать.

— Не стали бы они убивать вас, – раздраженно возразил сыщик.