Книга Узел, страница 60 – Николай Свечин

Вскоре обнаружилось и серебро. Слитки лежали в дровяном сарае, маркировка на них совпадала с той, что была на похищенных.

Когда находки доставили в главный корпус, Лыков вывел из толпы задержанных лощеного поляка. Втолкнул его в комнату смотрителя, где уже сидел Стефанов.

— Годынский-Цвирко?

— Да. Я…

Питерец без замаха ударил сутенера по ухоженной физиономии.

— Ой! Я подам жалобу в прокурорский надзор!

Тут подскочил Стефанов и добавил пану от себя.

— Ой! Ой!

— Посмотри на эти чушки, скотина, – грозно заявил Лыков. – Это твой смертный приговор.

— Какой еще смертный приговор? Я их впервые вижу, скажите сначала, что это такое.

Сыщики заранее распределили между собой роли. Поэтому Стефанов начал:

— Врать и отпираться бесполезно.

— Вы все так говорите! Меня арестовали, когда я пил вино с девочками. Вот за это и судите. Я даже сподни^[29] не снял!

— Пан Зазодзинский уже выдал тебя с потрохами, дурак. Это он сообщил нам про слитки.

— Не знаю никакого Зазодзинского, – продолжал упорствовать Годынский.

— Зато он тебя хорошо знает. А про смертный приговор господин коллежский советник не шутил. Серебро это похищено с Николаевской железной дороги… Казенной! Соображаешь?

Тут сыщик слукавил: ограбленный поезд принадлежал частной дороге фон Мекка. Но требовалось как следует напугать пана.

— Так вот, – подхватил Алексей Николаевич. – При налете был застрелен обер-кондуктор Гайдамович. Государственный служащий при исполнении обязанностей. Он пытался предупредить полицию, и бандиты убили его в спину.

— Ну и что? Я здесь при чем? Я торгую ваксой, ну еще и девочками, пусть.

— Ты взял слитки на хранение, идиот. А Москва все еще находится на положении усиленной охраны. Забыл про это? Те, кто грабил поезд, совершили преступление, которое карается виселицей.

Пан побледнел:

— Ничего не понимаю. Почему виселицей?

— Сказал же: убийство государственного служащего в местности, находящейся на положении усиленной охраны. Всем причастным грозит смертная казнь.

— А я-то как с ними связан?

Лыков вынул карманное издание Уложения о наказаниях и дал поляку прочитать ту же самую статью, которой он пугал Канахистова.

— Ну, теперь понял? Тот, кто принимал заведомо краденное, наказывается как член шайки. В твоем случае петлей.

На Годынского-Цвирко цитата произвела должное впечатление. Он разинул рот, перечитал статью еще раз, потом посмотрел на выходные данные – не подделали ли сыщики книгу. Получалось, что они правы.

Пан затравленно огляделся и уставился на питерца:

— Скажите, ваша фамилия Лыков?

— Да.

— То правда, что сам Столыпин приказал вам очистить Москву?

Сыщик показал Годынскому свой открытый лист. Тот увидел подпись премьер-министра и окончательно смешался. Алексей Николаевич добавил:

— На словах он велел пленных не брать.

— Пленных… Вы и не берете! На станциях Казанской дороги два подряд ограбления пресечены полицией. Счет убитым револьверцам^[30] идет на десятки. Я… Как это по-русски? Влип?

— По самую эспаньолку.

Поляк машинально дернул себя за бородку, подумал и сказал:

— Если я отдам вам Савоську, это облегчит мою участь?

— Обязательно, – уверил его Алексей Николаевич. – Где и когда вы встречаетесь?

— Откуда вы знаете, что мы должны встретиться? То правда. Завтра в полночь Савоська придет ко мне за деньгами. Я продал слитки и получил за них оплату.