Книга Узел, страница 59 – Николай Свечин

Пока шел обыск, Лыков увидел, что один из мастеров пристально на него смотрит. Он едва заметно кивнул и вышел на двор. Через минуту человек появился возле него, вынул папиросу и попросил огня. Коллежский советник, сам не куривший, всегда носил с собой коробок спичек. Мало ли что? Он протянул коробок, мастер прикурил, вернул спички и тихо сказал:

— Не там ищете, надо в Яковлевском исправительном приюте.

Лыков тут же отошел в сторону. Он стоял на дворе, ждал, когда кончится бессмысленный обыск. Наконец надзиратели во главе со Стефановым вышли за ворота. Их со злорадным видом выпроваживал поляк.

— Будете знать, как подозревать честных людей! – сказал он полицейским на прощание.

Сердитый Василий Степанович залез в пролетку. Лыков подсел к нему и сообщил о словах мастера. Москвич еще больше нахмурился:

— Он имел в виду приют для нищих девочек?

— Не знаю. Сказал – Яковлевский.

— Понятно. Полное его название – Яковлевский ремесленный исправительный приют для нищих девочек. Находится на станции Болшево Ярославской дороги.

— И что?

— А то, Алексей Николаевич, что на самом деле это публичный дом, в котором богатые извращенцы склоняют к разврату малолетних. Едем опять к следователю.

Бухман снова выслушал сыщика и спросил:

— Это точно, что там бордель?

— Точно.

— А почему вы мне раньше о нем не рассказывали?

— Александр Павлович. Если я буду вам докладывать все, что знаю дурного о Москве, у вас ушами кровь пойдет.

Следователь покраснел, но упрямо возразил:

— Такие вещи я обязан знать. Это же совращение несовершеннолетних! Самое бессовестное преступление, хуже грабежей и убийств! Вы там только серебро будете искать? Нельзя ли разорить и сам притон?

Василий Степанович стал объяснять:

— Держат его поляки. Главным у них Годынский-Цвирко, директор-распорядитель Генерального общества французской ваксы.

— При чем тут вакса?

— Она для прикрытия. Не может же Годынский давать визитные карточки с надписью «сутенер». А сам Яковлевский приют паны используют уже давно. Место уединенное, не в Москве, а на окраине. Туда попадают девочки, которые нищенствуют на улице. Их обрабатывают, сулят деньги. Кто отказывается, тех не заставляют. А ведь в большом городе всегда есть извращенцы, которым нравятся именно дети. Удовольствие дорогое, так что обороты у панов изрядные.

— Вы знали и молчали, – упрекнул Бухман сыщика.

Тот вспылил:

— А что я мог сделать? Если им покровительствовал Мойсеенко. Службы лишиться? Так я ее и лишился, если помните.

— Хорошо, я не прав, прошу меня извинить. Но сейчас-то можно уничтожить лавочку?

Сыщик ответил уже другим тоном:

— Сам об этом давно мечтаю. Думаю, время пришло. Однако необходима внезапность. Поедете с нами, Александр Павлович? Увидите все своими глазами.

Но Бухман отказался, сославшись на дела. Выписал постановление и пожелал на этот раз успеха.

Сыщикам повезло. Благодаря опыту Стефанова они ворвались в притон внезапно и застали там клиентов. Две девочки – одной на вид было лет одиннадцать, а второй не больше девяти – оказались в компании взрослых мужчин. Все были голые, на столах стояли бутылки с вином.

Видавшие виды сыщики не смогли сдержаться и начали избивать всех подряд – и посетителей, и обслугу. Начальники не стали им препятствовать.