Книга Узел, страница 45 – Николай Свечин

Но ломовик не слушал его, а только причитал. Тогда сыщик стукнул по столу кулаком:

— Заткнись! Сам виноват. Ты как хотел? Два года воруете, на миллионы растащили, и за это ничего не будет?

— А?

— Иди в камеру и думай. Посоветуйся там с народом. С тобой рядом такие знатоки сидят, что любого адвоката переплюнут. Справься у них, не вру ли я. А потом поговорим.

Канахистов ушел, громко возмущаясь. Алексей Николаевич еще раз проверил списки арестованных. Лучше Гаврилы никого не было. Если барыга уже решился пойти на сотрудничество, вряд ли он будет в камере задавать лишние вопросы. Там каждый сам за себя, все подозревают друг друга в доносительстве.

Коллежский советник не ошибся. Уже через пять минут конвой доложил ему, что арестованный просит о разговоре.

— Ваше высокоблагородие, я согласный, – бухнул Канахистов.

— Ну и хорошо. Бери перо и пиши.

Лыков продиктовал ему соглашение о сотрудничестве.

— Теперь о деле. Нас интересует в первую очередь банда Савоськи.

Извозопромышленник поежился:

— Так я и знал…

— Что скажешь про них?

— Есть такие, но лично я их никогда не видал. Осторожные.

— И дел не имел, не покупал ничего?

— Бог миловал. С ними боязно дела иметь…

— Много человек в банде?

— Не могу знать, ваше высокоблагородие.

— Если мы тебя отпустим, надо будет узнать. Понимаешь это?

— Эх… Понимаю.

— Еще вот что. К вам в камеру приведут завтра одного человека. Скажешь, что твой покупатель, взял у тебя штуку краденой бязи.

— А… пошто? Бязь-то я в Тулу посылаю, все это знают.

— Скажешь, что знакомый. Раньше он служил в страховой фирме, ходил к тебе страховать. Зовут Форосков Петр Зосимович. Теперь он не при делах, из-за пьянства выгнали, ты пожалел и дал штуку для коммерции.

— Ага…

— Дал и тем самым подвел человека. Мы его с бязью поймали и теперь ведем дознание. Присоединили к вашей куче, по одному делу пойдете.

Барыга кивнул; было видно, что он сразу понял замысел сыщика.

— Ты подтвердишь личность Фороскова перед камерой, и про бязь тоже подтвердишь. И вообще, присмотрись к нему. Петр Зосимович – парень толковый, грамотный. Как вернешься домой, продолжишь ведь ссудную кассу держать?

— Ну… Ежели надо…

— Надо, – строго подтвердил коллежский советник.

— Тогда продолжу.

— Вот. А у тебя извозное дело, хлопот полон рот. Помощник потребуется. Петр Зосимович и станет тебе тем помощником по кассе.

— Понятно… А как все-таки вы меня освободите? Все в каторгу пойдут, а я домой?

— Правильно рассуждаешь. Вижу, я насчет тебя, Гаврила Матвеевич, не ошибся. Ты знаешь, что умные осведомители до ста лет живут? А ты умный.

— Как до ста лет?

— Да вот так. Уголовные их считают своими и не трогают. И полиция тоже бережет, зря не таскает. Выдать осведа – ни-ни. Тогда придется нового заводить, а это дорого и хлопотно. Мы ведь тебе еще и платить будем.

— Копейки-то? – ухмыльнулся барыга. – Дайте лучше заработать, сквозь пальцы на мои плутни смотрите и можете ничего не платить.

Было видно, что он начал уже обдумывать новое свое положение и искать в нем преимущества.

— А пристав будет знать, что я вашенский?

— Нет. Только сыскная полиция. Тебя будет вести свой собственный надзиратель. Еще начальник отделения будет знать, и больше никто.

— Мойсеенков, что ли? Вот жулик хуже меня во сто раз!