Книга Узел, страница 119 – Николай Свечин

Товарищ директора холодно ответил:

— Перейдем к делу, некогда болтать по пустякам.

— Да-да, конечно. Значит, у вас на сорок тысяч?

— На сорок три.

— А что за бумаги? Они в том портфеле? Дозвольте взглянуть.

Эвморфопуло вынул толстую пачку и протянул хозяину. Скумбуридис просмотрел облигации как-то уж чересчур бегло и вернул гостю. Тот недоуменно спросил:

— Что не так?

— Нет, все в порядке. Хорошие бумаги: железные дороги, государственные займы…

— Ну, вы будете менять? Сообщите ваш лаж.

Хозяин конторы помялся, затем решился:

— Лаж я возьму самый маленький, пять процентов. Готов даже совсем от него отказаться и заплатить две тысячи сверху. Если вы согласитесь выполнить мою просьбу.

— А какого рода просьба?

— Скажите, Иона Ионович, вы ведь Серега Сапер и есть?

— Ну?

Скумбуридис перешел на греческий:

— Я прошу вас проехать ко мне домой, здесь говорить неудобно.

Озадаченный гость взялся за портфель:

— Знаете, мне это не нравится. Я пришел заключить сделку. Есть тарифы, я понимаю. Домой к вам ехать зачем? У вас в конторе денег нет, что ли?

— Сергей Манолович… Вы позволите мне так вас называть? Не на людях, а наедине. Мы, греки, должны помогать друг другу в трудных ситуациях…

— Да скажите уже, в чем дело! – начал нервничать посетитель.

— Я повторно прошу удостоить меня чести и посетить мое жилище. Вы в любом случае будете в выигрыше. Даже если откажете мне в просьбе, с которой я обращусь.

— Ну и ну… Черт с вами, Георгий Михайлович. Заинтриговали. Едем.

Через минуту они уже садились в легкие санки. Скумбуридис правил, его гость крепко прижимал к груди портфель. Они проехали на Царскую улицу, замыкающую Бутырскую слободу с севера. Недалеко от Митрофановской церкви стоял двухэтажный дом. Хозяин сам открыл ворота, завел санки во двор и тщательно запер засов изнутри. Потом повел гостя внутрь. В доме было тепло, пахло свежеиспеченным хлебом и ладаном.

— Вы один живете? – удивился «демон».

— Пришлось на время отослать прислугу, – уклончиво ответил торговец губками.

Они сели в гостиной за большой стол, накрытый несвежей скатертью. Хозяин вынул из горки початую бутылку метаксы и две немытые рюмки.

— Даже не знаю, как начать… Давайте выпьем.

Они махнули без закуски, и Скумбуридис заговорил:

— Повторю, если вы откажетесь, то уговор останется в силе. Минимальный лаж, всего пять процентов… за то, что согласились приехать сюда и выслушать. А если поможете, то лаж нулевой и две тысячи сверху. Расчет немедленный.

— Что надо сделать?

— Вам приходилось убивать людей?

— Вот оно что! Вам надо от кого-то избавиться? Георгий Михайлович, вы ошиблись адресом, я не наемный убийца. Давайте поменяем облигации, и я пойду.

— Сергей Манолович! Выслушайте меня до конца, пожалуйста!

Скумбуридис налил еще по рюмке и жадно выпил свою.

— У меня в подвале сидят два человека. Давно, уже больше недели. Их велено убить. А палачей все не присылают и не присылают. Я несколько раз напоминал, но без толку. А эти двое… Они что-то почувствовали. Я боюсь к ним заходить, держу под замком, а еду передаю в окошко. Живу тут один, сам топлю печку, выношу помои… Так дальше продолжаться не может.

Азвестопуло спросил:

— Кто велел их убить и за что?

— Ах, долго рассказывать. Если покороче, то это торговцы хлопком. Они входили в нашу организацию. Вы слышали, возможно, про кражи на железных дорогах?