Онлайн книга «Узел»
|
— Что у вас двадцать пятого числа делается? – пошел на хитрость сыщик. – Отчего тебе хозяйка именно в этот день рубль вручает? — Да мы с ней в банк ездим, деньги сымать. — Какие деньги? — Выручку, какие же еще? — И много сымаете? — Я, понятное дело, не считал, – ответил кучер, – но пачки толстые. — И куда их Ванда потом девает? — В контору ложит. — А потом что с деньгами происходит? – настаивал Лыков. — Потом? Так и лежат в конторе, надо думать. — И как они там помещаются? Красноложкин озадаченно почесал затылок. Видно было, что такой вопрос не приходил ему на ум. — А… Эта… — Ну? Толстые пачки, каждый месяц Ванда их из банка забирает и кладет в несгораемый шкаф. А потом куда они деваются? Шкаф же не каучуковый, лопнет. — Не могу знать, ваше высокоблагородие. — Может, она их потом в другой банк отвозит? – предположил Алексей Николаевич. Но кучер только рассмеялся: — Как же она это без меня отвезет? На извозчике, что ли? Нет, барин, так у нас в конторе не делается. Денежки беречь нужно. Вдруг злой человек нападет? — Хорошо, зайдем с другого конца. Кто к вам ходит? Может пани Ванда кому-то отдавать эти средства? Красноложкин задумался всерьез и думал он долго. Сыщик не торопил его. Наконец мужик сказал: — Думаю, барин, что может отдавать. Люди к нам ходят все солидные, они с «чугункой» дела имеют. А «чугунка» – жулик! Так и норовит переплату начислить. А Ванда Игнатовна все дороги знает, хитрым манером пролезет и, значит, стало быть, людям экономию принесет. Да… За это ей и платят. А деньги она может, к примеру, в рост отдавать. Так ведь? — Ну, может. — Вот! И я догадался! – обрадовался кучер. – Того… кобылу мне пора кормить… Лыков вдоволь наговорился в этот день с простаками, и ему это надоело. Он вернулся в номера, пообедал в буфете. У доктора, что жил через дорогу, имелся энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. Сыщик зашел, попросил дать ему том со словом «картель». Что хоть оно означает? Эскулап выдал ему двадцать восьмой том, а сам занялся очередным пациентом. Статья про картель оказалась огромной, на шести страницах. Написал ее какой-то заумный человек по фамилии Струве. Там подробно рассказывалось о всяческих картелях (не путать с синдикатами и трестами!). Опыт Америки и Германии сыщик пролистнул и сразу перешел к России. Выяснилось, что самый значительный из русских картелей есть тот самый сговор сахарозаводчиков, который именуется нормировкой. Из 224 заводов в него входят 212. Цель – удерживать цену на продукцию на том уровне, который устраивает промышленников. Еще есть керосиновый, а также картель фабрикантов гвоздей и проволок, но последний самый закрытый, о нем Струве было ничего не известно… Получалось, что аналогия Бродского не совсем точна. Но в целом что-то общее у воровской организации с картелем действительно есть. Тот же сговор разных участников с целью обеспечить свои интересы. Ну, пусть тогда будет картель… Из всех возможных вариантов перспективнее всего выглядела засада в доме Швенцеровой. Но как туда попасть? Дмитрий Иннокентьевич перерыл весь архив, но без толку. Дворник Веры Анисимовны носил фамилию Великохатько и правда служил в Московском жандармском дивизионе. Но двадцать пять лет назад! Из его бывших сослуживцев в городе никого не нашли. И он, и его жена вели закрытую жизнь, подобраться к ним сыщикам не удалось. К самой Швенцеровой – тем более. |