Книга Уральское эхо, страница 99 – Николай Свечин

— Что случилось, Иван Захарович? – бодро спросил сыщик, надеясь услышать долгожданный ответ.

— Упомянутый Шелашников попросился по нужде, пришлось развязать ему руки. И он напал на меня. Пытался вырвать револьвер, душил. В завязавшейся борьбе оружие само выстрелило, и пуля попала арестованному в голову. Нанеся ранение, несовместимое с жизнью. Моя вина – не справился. Прошу провести расследование моих действий, и если в них найдут ошибку – готов понести наказание.

Лыков с трудом сохранил серьезное выражение лица:

— Иван Захарович, люди такого склада, как Шелашников, не сдаются без боя. Он сложил перед нами оружие в надежде сбежать при первой же возможности. Нас в засаде было мало, вы не спали всю ночь. Руководили действиями подчиненных. Смело подставили бандитам спину, изображая сторожа… Утомились и понервничали. И даже в таком состоянии не позволили опаснейшему преступнику, убийце, оказаться на свободе. От лица Департамента полиции выражаю вам благодарность. О вашем мужественном поведении будет доложено в рапорте на имя министра.

И в конце добавил с особым чувством:

— Спасибо!

Целые сутки полицейские власти Екатеринбурга вели дознание по делу о нападении на контору Березовского товарищества. Питерцы в этом не участвовали – отдыхали. На другой день их позвали на Северную улицу, в кадаверную^[101] городской больницы. Там лежали два трупа. Сыщики опознали в них Матвея Шелашникова и Автонома Пиньжакова. При этом рассказали, как Пиньжаков следил за статским советником и явно замышлял на него нападение. Судебный следователь записал их показания в протокол и отпустил.

Убийство Графа Платова при попытке к бегству устроило многих. В частности, «иван» унес в могилу тайну сговора с Обергаузом о налете на минералогический кабинет. Через день управляющий с разрешения начальника ГЖУ подполковника Флоринского вручил старшему унтер-офицеру Белопашенцеву денежную награду в тысячу рублей – за спасение коллекции золотых самородков. А по служебной линии Иван Захарович был произведен в вахмистры.

Все это несколько скрашивало досаду статского советника от осознания незамысловатости собственной миссии. Поездка в Березовский завод открыла ему глаза. Сыщик собрал на явочной квартире ГЖУ Азвестопуло и Запасова и объяснил им свои умозаключения. Квартира находилась во флигеле в конце Кузнецкой, напротив магнитно-метеорологической обсерватории.

Запасов послал хозяина явки, отставного жандарма Викулова, за пивом. Тот ушел и как сквозь землю провалился. Лыкову надоело его ждать, и он начал лекцию:

— Итак, господа царевы слуги, на этот раз мы поработали на частную лавочку. Вели дознание, часто с риском для жизни. Вскрыли сложный механизм хищений жильного золота с Березовских приисков. Разобрались в мошенничествах вокруг самородной платины в Исовском платиноносном районе. Обнаружили тайную золотосплавочную лабораторию. И немного уменьшили – полагаю, временно – масштаб хищничества. И все это ради чего? Ну?

Азвестопуло промолчал, он уже во всем разобрался. Полковник Запасов морщил лоб:

— Алексей Николаич, не томи душу. Куда нас вписал Джунковский, в какую помойку мы ухнули?

— Именно, что в помойку, Дмитрий Иннокентьевич. Клад Лбова, готовящееся цареубийство были выдумкой, чтобы заставить нас рьяно вести дознание. Авторы этого вранья – наши собственные начальники. Лыкошин вряд ли, его привлекли для маскировки. А вот Джунковский и его покровители явно в деле.