Книга Дела минувшие, страница 98 – Николай Свечин

— Опять возражаю, – поднял руку Благово. – Спросить у штабс-капитана Зарницкого? А то вы не знаете, что это за личность. Осташков владел портерной на правах трактира. То есть мог угощать горячими блюдами, но без продажи крепких питий. На самом деле у него открыто подавали водку, полиция знала и покрывала. И что скажет тебе про буфетчика околоточный? А пристав-мздоимец?

— Что же нам делать? – обиделся чиновник градоначальства. Департаментские ответили хором, будто сговорились:

— Агентурное освещение!

Лыков тут же развил мысль:

— Если спрашивать о портерной в Четвертой роте, то у вашего надзирателя. Кто в сыскной отвечает за район?

— Не имеющий чина Рогинский.

— Толковый?

— Вроде не дурак. Третий год на районе, должен быть в курсе всех тамошних дел.

— Леонид, поговори с ним. Нет ли замечаний к Парамону Недайхлебу? Почему его назвали однажды Акинфеем? Еще возьми на себя поиск того заведения на Песках, которое хотел приобрести покойный кабатчик.

Шереметевский гоготнул:

— Все я да я, а ты, Леха, чем займешься?

— Этим якобы фельдфебелем. Я тут кое-что вспомнил.

Благово, долго молчавший, улыбнулся:

— Наконец-то. Догадался-таки?

— Точно так, Павел Афанасьевич. Слезящиеся глаза – особая примета Мишайкина.

Чиновник градоначальства замер, как громом пораженный:

— Мишайкин? Кличка Туз? «Иван» в розыске, о поимке которого есть Высочайшее повеление?

Терентий Мишайкин, крестьянин Лужского уезда, удостоился небывалой для фартового чести. После побега с каторги и убийства полицмейстера Читы о злодее доложили лично государю Александру Александровичу. Тот распорядился поймать негодяя и предать военному суду в обход правил. Однако вот уже третий год его повеление оставалось неисполненным.

— Неужто он здесь, в Петербурге? – не поверил коллежский секретарь. – Имея такой ярлык на лбу? Дурак он после этого!

— Мишайкин далеко не дурак, – возразил вице-директор. – И уловка, что мы разоблачили, как раз в его стиле. Вспомним, как он начинал.

— Как? – заинтересовалась молодежь.

— Девять лет назад лужский крестьянин приехал в столицу и очень быстро прибился к фартовым. Оказалось, что у простого с виду мужика имеются способности. Криминальные, разумеется.

Благово порылся на столе и выложил перед собой очередную бумагу. Лыков подивился – откуда? Шеф перехватил его взгляд:

— Я уже второй день размышляю насчет Туза. Стиль похож.

— То есть?

— Господа, вдумайтесь. Отличительной чертой Терентия всегда было желание спрятать труп. Умный ход! Многие преступники понимают выгоду, но избавиться от тела так, чтобы не осталось следов, очень сложно. Чаще всего его пытаются сжечь. Летом это почти невозможно, да и зимой представляет трудности.

— Какие? – не поверил Шереметевский. – Сунул в печь, обложил дровами и топи целый день. К вечеру одна зола останется.

— Для сжигания тела взрослого человека нужно более двух саженей дров, – терпеливо стал пояснять Благово. – Разрушение и кальцинирование костей скелета – долгое дело. В течение суток в помещении будет стоять резкий запах жженого мяса. И слышаться сильный треск – как бы маленькие взрывы пара, образующегося из воды в тканях.

Леонид с Алексеем ошарашенно молчали. А вице-директор продолжил:

— В тысяча восемьсот семьдесят шестом году Мишайкин сколотил банду и начал грабить и убивать в окрестностях Большой Митрофаньевской дороги. Сначала по неопытности он бросал тела в кустах. Полиция немедленно взялась за живоглотов и быстро всех переловила. Атаман тогда впервые проявил качества вождя. Он запугал подчиненных, и показания на него никто не дал. А через месяц Терентий вообще сбежал из следственного корпуса. Как – до сих пор непонятно. Видимо, подкупил надзирателей. Сменив имя, отсидевшись около года, он поселился на Горячем поле и переменил тактику. А именно стал сжигать тела жертв, чтобы не злить полицию. Доподлинно известно о двух таких случаях. Второй оказался для него неудачным: соседи заподозрили неладное, как раз из-за треска водяных взрывов и резкого запаха, и сообщили в участок. Мишайкина взяли с поличным, судили и отправили в Нерчинск на пятнадцатилетний срок. Откуда он два года назад сбежал, пробрался в Читу, убил там полицмейстера выстрелом из ружья в окно спальни и исчез. С тех пор об атамане ни слуху ни духу.