Онлайн книга «Ледяной ветер Суоми»
|
— Хювэ-пэйвэ! Митен саан Вихтори Коскинен?[36] Констебль снял трубку висевшего рядом эриксона и что-то быстро пробубнил в нее. И через минуту в арке ворот появился помощник сыщика. Он удивился: — Алексей Николаевич? Что случилось? — Ничего важного. Скучно как-то… одиноко. Я зашел на авось. — На что? Какой авось? — По-нашему значит наудачу. Комиссар разве не послал тебя в Улеаборг? Вихтори улыбнулся: — Он сам туда уехал, а мне дал два дня отпуска. — И мне тоже, – обрадовался русский. – А пойдем поужинаем? Я хочу отведать простой пищи, той, которую едят рядовые финляндцы. Есть поблизости такое заведение? Кандидат на классную должность ответил с подвохом: — Тут лишь такие и есть. Подождите меня, я схожу за деньгами. Но статский советник хлопнул себя по карману: — Денег как грязи, я угощаю. Но чур, чтобы еда была повседневная! Без обмана. Угости меня тем, что сам ешь. Только, коли уж я пришел, покажи, как ты живешь. И простодушный Вихтори повел гостя в свою комнату. А тот незаметно косился по сторонам. Коскинен жил на втором этаже. На дверях комнат были вывешены визитные карточки жильцов. Командированный удивился: — У вас констебли имеют визитные карты? — Да, тут так принято. — Чудеса… Нашему городовому подобное и в голову не придет. Окна маленькой комнаты, в которой жил Коскинен, выходили на двор. Огромный, мощенный гранитными кубиками, тот был забит праздношатающимся народом. Мужчины играли в карты и домино, читали газеты, пили пиво и разговаривали между собой. Большинство были в синих мундирах констеблей, но много гуляло и в штатском. Изредка между ними попадались женщины и дети. — Эко вас повылазило… – пробормотал гость. — Я же говорил: почти две тысячи человек. Занятия кончились, делать нечего, погода хорошая, вот они и коротают время. В комнате обстановка оказалась вполне спартанская. Панцирная кровать, стол, стул, узкий шкаф, маленькая горка с самой необходимой посудой. На видном месте красовался медный кофейник. А на стене висел телефонный аппарат! — Что, такие в каждой комнате? — Да. С телефонной связью проблем нет. В углу обнаружились две двухпудовые гири. Алексей Николаевич правой рукой ухватил сразу обе, крякнул, поднял, не сгибая локтя, на уровень груди и застыл. Через тридцать секунд он с грохотом поставил тяжести на пол. — Уф… Все кюммель. Обычно я минуту держу. Ты так можешь? — Нет, – ошарашенно признался финн. – Глазам своим не верю… — А чай совсем не пьешь? – кивнул на кофейник Лыков. — Мама хотела меня приучить, но не успела, – грустно ответил Вихтори. — Извини. — Ничего, я уже свыкся. Пять лет прошло. Пью кофе, как все. Между прочим, пристрастие к кофе становится бичом нации! — Как это? – не понял Алексей Николаевич. — Он дорогой, – пояснил помощник. – Марка пятьдесят пенни за килограмм. Но привычка устоялась, и даже небогатый человек старается купить себе хорошие зерна. «Пуллакаава» – «кофе с булочкой», символ умеренного наслаждения жизнью. Маленькая Финляндия закупает в год кофе на двадцать три миллиона марок! Больше потребляется только водки. Как это по-вашему? Зависимость? — Да. У нас тоже зависимость – от хорошего чая, так что ничего страшного. Лучше, чем от политуры! Алексей Николаевич принялся разглядывать книги, лежащие на столе. Двухтомный русско-финляндский словарь Киянена (дорогая вещь!), гимназический учебник грамматики, разрезанный том Горького… |