Книга Ледяной ветер Суоми, страница 40 – Николай Свечин

— Нет, не все. К кому мне обратиться насчет финляндских банковских учреждений? Надо выяснить, не клал ли кто на депозит или в ячейку крупную сумму в российских рублях.

Ироничный генерал окончательно развеселился:

— Ну вы даете, ваше высокородие! Три дня в городе, а уже столько поручений мне накидали, что не продохнуть. И про Эстерботнию ему расскажи, и офицера дай…

Отсмеявшись, он бросил быстрый взгляд на циферблат настенных часов:

— Приходите ко мне завтра в это же время. Я вас познакомлю с действительным статским советником Марченко. Григорий Александрович является представителем Министерства финансов в Великом княжестве Финляндском. Человек умный и компетентный, а главное – хорошо ладит со здешними банкирами. Как ему это удается, ума не приложу. Надеюсь, он сумеет вам помочь, потому как больше некому.

Лыков встал:

— Благодарю, Павел Максимович. Завтра буду как штык. Найти похищенные деньги – значит найти и их похитителя. А теперь мне надо незаметно выбраться из здания штаба корпуса. Вдруг за мной уже следят?

Новиков вызвал адъютанта и приказал ему проводить сыщика окружным путем. Кроме штаба корпуса, в здании бывших казарм размещались также офицерские квартиры. Через двор питерец выбрался к задам доходного дома на Константиновской улице, оттуда зашагал на Елизаветинскую площадь. Там все прохожие были как на ладони. Убедившись, что слежки нет, сыщик решил обдумать услышанное. Он сел в бодеге на Фабианской улице, напротив университетской библиотеки, и заказал полбутылки кюммеля^[35]. Бодегами здесь назывались особые кафе, где дозволялось разливать вино по бокалам. Прислуживали в них исключительно шведки, белобрысые и плоские.

Питерец тянул терпкий ликер и размышлял. Вроде бы хвоста за ним нет. Можно попытаться сделать что-нибудь в интересах военного дознания. А можно – уголовного. Но что? Он в чужом городе, без языка. Много ли пользы будет от такой инициативы? Вдруг Алексею Николаевичу пришла в голову мысль навестить Вихтори. Уже вечерело, тот мог оказаться дома, в казарме полицейского резерва. Ввалиться туда наудачу, спросить помощника. Если он отыщется, позвать на ужин и обсудить новое положение вещей. А заодно запустить глазенапа в саму казарму: как там поживают скрытые кадры?

Сказано – сделано. Командированный вынул карманный путеводитель Карелина – он решил доехать до Альчера на трамвае. Так… Составив маршрут, Лыков отправился в путь.

Сначала ему пришлось пройти пешком всю длинную Александровскую улицу до самого Студенческого дома. Здесь перекрещивались сразу три линии трамвая. Он сел в вагон красной линии и покатил в Лапвик. Проезд в трамвае стоил пятнадцать пенни в один конец, и кондуктор выдавал билет лишь тогда, когда пассажир ехал с пересадкой. Мелочи у статского советника не оказалось. Он протянул кондуктору марку. Тот порылся в сумке и вручил русскому бумажный пакетик, в котором звенели монеты. Сыщик догадался, разорвал пакетик и нашел там размен марки мелочью. Отобрал пятнадцать пенни и бросил их в стеклянную кружку. Кондуктор одобрительно кивнул, и гость сел к окну. Теперь оставалось только смотреть по сторонам. Проехать свою остановку он не боялся – у красной линии конечная станция была на Лапвикской улице, близ площади Альчер.

Казарма полицейского резерва обнаружилась через дорогу от корпусов больницы Марии. У входа скучал констебль. Лыков обратился к нему: