Книга Месть – блюдо горячее, страница 111 – Николай Свечин

Бывший околоточный выдохся и смотрел на питерца с надеждой. Тот молчал, и Азар продолжил:

— Как она себя вела! По-хамски, да она так со всеми обращается. Еле-еле сторговался с ней на ста пятидесяти рублях. Так я уже своих потратил семьдесят, пока искал этот несчастный билет. Что же получается? Ей вернется пятьдесят тысяч, а я останусь с копейками? Человек, который сделал невозможное. То, что оказалось не под силу целому сыскному отделению. Разве это справедливо?

На этих словах Алексей Николаевич принял окончательное решение и сказал примирительно:

— Вы бывший полицейский, все вас хвалят. А Болмосова действительно наглая стерва.

— Вот и я об этом! – возопил Азар. – Ну, мы можем договориться? Оставьте меня в покое, я уеду из Саратова и больше обо мне здесь никто никогда не услышит. Надоело под старость лет заниматься шахермахерством, хочу провести хоть остаток жизни в свое удовольствие.

— Приметесь ждать погашения с большой премией?

Бывший околоточный улыбнулся, словно речь зашла о самом заветном:

— Когда еще людям моего калибра выпадет такой шанс? Я узнавал: уже сейчас билет можно продать мартышкам с Петербургской фондовой биржи за двадцать пять – тридцать тысяч. И вложиться, например, в акции общества «Русские снаряды» – там хорошие дивиденды. Но премия с каждым годом растет. Если подождать, к примеру, до тысяча девятьсот восемнадцатого, то выручишь и пятьдесят. Я решил ждать.

Сыщик строго ответил:

— Я готов отпустить вас с миром, Николай Никитич. Но у меня есть условие.

— Какое? – насторожился гость.

— Найдите мне Егора Князева.

— Это тот, за которым вы приехали из Рязани?

— Да. Рядовой негодяй, но никак не попадется, а мне домой пора.

— Где же я вам его сыщу? – Храпов патетически всплеснул руками.

— Где хотите, это ваши проблемы теперь. Нашли же вы облигацию там, где другие опростоволосились.

Храпов надолго замолчал. Казалось, было слышно, как в голове его ворочаются мысли… Наконец он ответил:

— Ваше требование справедливо.

— И я так думаю, – поддакнул статский советник.

— Я готов подчиниться ему. Желаете получить на блюдечке эту дрянь? Беру в работу.

Командированный не удержался и спросил:

— Николай Никитич, а как вы будете его искать? У меня чисто профессиональный интерес.

— Как? Хм… Вам ничего, видимо, не говорит кличка Хитрый Митрий?

— Впервые слышу.

— Дубровин с Побединским тоже не знают эту личность. А зря. Его имя и фамилия – Дмитрий Шавиков. Хитрым Митрием прозван за ум. Шавиков, по сути, подпольный король преступного саратовского королевства. Ну, не король, так ланд-граф. Первый среди равных. Он разверстал город на уделы, какой хевре где воровать. И между учетными не стало конфликтов. Шавиков пользуется влиянием среди «ямщиков», и заставляет их платить красным^[96] более честную цену за слам.

— И что?

— Он сейчас озабочен вопросом, как угомонить полицию. Вы искали меня и еще этого… Егорку Рязанского. Обходы, облавы, филеры оживились. Все это фартовым ни к чему. А тут еще глупый налет на Худобина. Сыскные как с ума посходили. Хотят выслужиться перед богачом, думают, он им наградные выдаст. Если Егорка попадется, вы уедете со своим греком, и суета пойдет на спад. Так ведь и случится?

— Конечно.

— Я берусь объяснить это Хитрому Митрию. Он с мозгами, должен понять свой интерес.