Онлайн книга «Месть – блюдо горячее»
|
— Ах вы, чертова позевота! На статского советника замахнулись? А вот нюхай теперь, чем пахнет навоз! Грабители кряхтели, вырывались все более слабо и через минуту взмолились: — Барин, прости дураков! Дышать нечем, задохнемся мы тута до смерти. Командированный разжал хват. Фартовые землекопы со стонами разогнулись и встали во фрунт, потирая шеи. Чернявый шевельнулся, чтобы дать стрекача. Сыщик показал ему кулак, и тот замер: — Виноват! — Паспорта есть? — Никак нет, – ответил белобрысый. – Бесписьменные оба. — Вы, случаем, не беглые? Вроде на крупную дичь не похожи. — Не, свое отсидели. Нам запрещено проживание в губернских и крупных городах. — В песчано-овражную партию и таких берут? — Таких особенно охотно, ваше благородие… — Высокородие! — Виноват! Таких берут с руками, потому как частенько тута людей задавливает. Песком. Городского рабочего хоронить надо, управу извещать, полицию и фабричную инспекцию вызывать, вдове пособие платить… А нашего брата зарыли где попало, и все в ажуре. Можно нового нанимать. Алексей Николаевич получил ответ на свою догадку и продолжил: — Ладно, живите пока. Я статский советник Лыков из Департамента полиции… Чернявый ткнул в бок белобрысого: — Слыхал, Прошка? Лыков! Помнишь? Нам в пересылке рассказывали. Белобрысый опять потер шею: — Да, Шестопер баял, что он пятаки ломает, будто сушки. Есть сила у их высокородия. — Какой Шестопер? – оживился Лыков. – Краснорожий, а вот тут шрам? — Он самый. Чудеса про вас излагал, а мы не верили, думали, заливает. — Было дело, надавал я ему тумаков. А не хами! Фартовые, поняв, кто перед ними, успокоились и приняли вольные позы. Алексей Николаевич сказал доверительно: — У вас тут давеча мертвяка нашли. Будто бы в очередной раз песком задавило. — Так точно, в покойницкую свезли. Околоточный из участка приходил, бумагу писал. — Кто ему в карман чужой паспорт подбросил? Ребята замялись, не зная, что ответить. — Вы не забывайтесь! – жестко сказал статский советник. – Велено отвечать! — Да мы сами-то не видели… — Кто этот покойник взаправду? — Степкой кликали… пока был живой. Такой же бесписьменный, как и мы. — А фамилия Степке как? — Никто не знает. Имени хватало. Да он вор из мелких, вроде халамидника. Фамилия таким не положена. — Так. Степка. А кто ему рожу изгвоздал? — Десятник, а ему инженер приказал. — Чтобы не опознали? — Так точно. А то пойдут искать да и выяснят, что тут без документов принимают. — Вот что, ребята, поехали со мной в сыскное. Надо записать ваши показания. — Ваше высокородие! – взмолились фартовики. – Нас же из города турнут! — Конечно, турнут. Поступят по закону. А вы через три дня вернетесь. Разве не так? — Дайте хоть расчет получить, а то возвращаться денег нету. Лыков почесал в затылке, вынул бумажник и протянул свидетелям десятку: — Вот подъемные на двоих, а теперь поехали. Когда статский советник привез на Приютскую двух оборванцев и те дали важные показания, Дубровин молча ушел к себе в комнаты. Его не было полчаса. За это время надзиратели установили личности задержанных и поместили их в камеру временного содержания при отделении. Побединский, наоборот, радовался: — Жив, курилка! Николая Никитича так просто не взять. Когда Дубровин вернулся, то первым делом протянул питерцу красненькую. И сказал: |