Книга Секретные люди, страница 70 – Николай Свечин

— Задача корпусу поставлена такая: выбить германо-турок из Иранского Азербайджана и обеспечить левый фланг Кавказской армии на турецкой территории.

— А дальнейшие планы? Я имею в виду ту саму турецкую территорию.

— Этого я не знаю, – развел руками сотник. – Стратегическая информация, кто мне ее скажет?

— Надо узнать, – строго заявил шпион.

— Но как?

— Ваше дело как. Вам ведь нужны сорок тысяч рублей?

— Очень нужны. А теперь отдайте то, что вы показывали. На три с половиной тысячи я наговорил?

— Вполне. Как видите, все проще, чем кажется. Деньги сами идут к вам в руки, и не надо делать из этого трагедии. Пишите расписку.

Вербовщик протянул казаку пачку билетов. Тот пересчитал, посмотрел некоторые купюры на просвет и две из них забраковал:

— Ненастоящие, бакинские татары их делали. Замените.

Перс молча вынул другие, заменил, и Гнатченко разборчивым почерком накатал ему расписку. Он был мрачен, но спокоен; видимо, уже смирился со своим предательством и теперь думал, как извлечь из него побольше выгоды. Убрав деньги в карман, налил себе полный стакан водки и выпил одним залпом, без закуски.

Уходя, Халем-бей сказал:

— Спасибо, вы приняли правильное решение. Зачем стреляться, когда можно жить? Теперь ваше задание – быть в курсе всех планов русского командования. Особенно к концу года, особенно в отношении Турции, а не только лишь Персии. Поняли?

— Да.

Перс удалился. Русский допил чекушку и медленно направился к себе на квартиру. Там его принял денщик Федор Капуста, который на самом деле числился в служительской команде разведывательного отдела штаба Кавказской армии в унтер-офицерском чине.

— Как, ваше благородие? – спросил он.

Сотник ответил персидской поговоркой:

— В стенах есть дыры, в дырах есть мыши, у мышей есть уши.

— Да я все проверил, Адриан Евграфович, нету тут мышей с ушами.

— Точно? Смотри… Короче говоря, клюнули они. Три пятьсот заработал, вот! Податься, что ли, в настоящие изменники?

Офицер был нервно весел, но не пьян. Он сел на топчан, заложил руки за голову и сказал задумчиво:

— Лыков-Нефедьев оказался прав. Их интересуют наши планы на конец года. И не здесь, а в Турции.

— А вы?

— Николай Алексеевич велел отнекиваться. Знать не знаю, я человек маленький, мое дело сочинять отчеты в Тифлис. А то, если бы сразу все ему сказать, было бы подозрительно.

— Так и есть, – поддакнул опытный Капуста.

— Очень Юсуфа заинтересовало насчет экспедиционного корпуса Баратова. Тут пришлось сообщить много правдивых сведений.

— Так и так турки бы скоро все узнали. А вы доказали свою честность и полезность.

Сотник задумчиво трепал в руках пачку денег:

— Куда их девать, Федор? Как это у вас устроено?

— Средства казенные, ваше благородие. Сдадите их под расписку поручику Лыкову-Нефедьеву.

— А те сорок тысяч, что я будто бы проиграл в притоне Одноглазого Фатхада? Они тоже казенные? И Одноглазый – ваш человек?

— Фатхад действительно старший группы агентов-наблюдателей, – кивнул Капуста. – Деньги те вернулись в дело, они пущены во второй канал дезинформации.

И унтер-офицер рассказал сотнику очередную идею руководителя операции. Не довольствуясь одним Юсуфом, Николай решил продублировать ложные сведения, приготовленные для Берлина и Стамбула. Поручик разыскал в Тебризе того самого Нургалия Мирзабулу, о котором ему рассказал отец. Как выяснилось, высланный перс вел большую переписку аж с семью городами Российской империи. Видимо, это были условные адреса, то есть «почтовые ящики», владельцы которых уже доставляли корреспонденцию резидентам.