Книга Горячее Белое море, страница 91 – Николай Свечин

Когда они пришли по окончании прогулки в трактир, их приятно поразили идущие из кухни ароматы. Исправник уже ждал командированных, восседая за накрытым столом в отдельном кабинете.

— Прошу, — гостеприимно указал он на стулья. — Надеюсь, вы голодные.

— Еще как!

— Все местное, из океана — камбала, лосось. Селедка, правда, из Киркенеса приехала. Не оскорблю ваших чувств, если предложу сперва выпить? Здесь, на Севере, сухой закон соблюдать невозможно.

— Да и на Юге тяжело, — поддержали мысль хозяина гости. И начался ужин, такой же неспешный, как и прогулка по городу. Александровск располагал к спокойному размеренному образу жизни.

Полицейские распили бутылку казенки, и питерцы расспросили исправника о его службе, о влиянии войны, о морских конвоях и много о чем еще. Николай Протасович не удержался и пожаловался на скуку. Город на краю земли, на отшибе от больших дел. В мирное время тут было порто-франко^[109], но даже оно не вдохнуло жизнь в здешние места. Раз в две недели приплывали пароходы — один из Архангельска в Варде, другой — обратным маршрутом. Чиновники спивались, стрелялись и вешались, поморы обходили власть стороной. Единственным живым делом был экспорт леса. Восемьдесят семь процентов лесов европейской части России находятся на Севере! Промышленники поставляли в Англию кругляк и пиломатериалы, обогащались и строили себе в Архангельске особняки. А здешним сопкам от этого было ни жарко, ни холодно…

Статский советник с трудом перевел разговор на интересующие его темы:

— Расскажите нам лучше о побегах военнопленных. Сильно они вас донимают?

Коллежский советник понял, что вопрос задан неспроста, и ответил подробно.

Уезд огромный по площади, сказал он. Сто сорок тысяч квадратных верст — в два раза больше, чем Бельгия и Голландия, вместе взятые. Граница с Норвегией, стык с великим княжеством Финляндским. Болота, болота и болота… Беги не хочу, а ловить некому.

— Вот поймал я весной двух австрияков, — сокрушенно вспоминал исправник. — Еще на нашей, русской земле, но до Норвегии камнем можно добросить. Стали мои стражники их вязать, как вдруг с той стороны границы приходят пятнадцать норвежцев. Все с охотничьими карабинами! А у нас револьверы, шашки и одна винтовка на всех. Дерзкие — страсть. И отбирают у меня добычу. Я было воспротивился, однако сила солому ломит. Так и увели норвежцы обоих к себе, не дали их арестовать.

— Но это же дипломатический скандал, — удивился Азвестопуло. — Как наши власти стерпели?

— А что власти? Они далеко. Да и не до нас им сейчас. Настрочили дипломатическую ноту, послали их королю. И все.

— Однако… — посочувствовал коллежскому советнику статский. — А другие маршруты есть? Говорят, со строительства железной дороги пленные бегут сотнями.

— Маршрутов несколько, — подтвердил Николай Протасович. — Иные пытаются пройти берегом, через Печенгу, к Варангер-фьорду. Другие берут южнее на Борисоглеб. Но там пограничники, бывает, что они ловят наших пилигримов. Третьи, кто поумнее, держат путь через Сонгельский погост к Няхче, где охраны нет никакой. Четвертые от Колы вдоль Туломы через Нотозеро стремятся дойти до Саллиярве.

— Легко убежать или трудно?

— Трудно, но можно, если смелый, сильный и хорошо подготовился. Главная беда на пути — это реки. Поэтому многие бегут осенью, когда там уже лед. Болота еще одно препятствие, и тоже, когда замерзнут, беглецам легче. Но ведь, с другой стороны, холод сам по себе препятствие… Вот увидите: как наступит октябрь, потянутся птички на запад. Тут только успевай их ловить.