Книга Темные гастроли, страница 43 – Валерий Шарапов

Губанов и Девяткин переглянулись.

— Вот это я понимаю сознательность, — с иронией произнес Губанов. — А как пели, как пели!

— Ладно, пойди старушку позови, а я в дверь соседней комнаты постучу. Может, там жильцы более сознательные, — предложил Девяткин.

На поиски понятых оперативники потратили минут десять. В итоге пришлось взять старушку и соседа, древнего старичка, из квартиры напротив. Остальные, ссылаясь на занятость, участвовать в работе оперативников отказались наотрез. Когда вскрыли дверь, перед оперативниками предстала вполне безобидная картина, типичная для всех коммуналок на необъятных просторах Советского Союза. По левую руку от входа стоял узкий двустворчатый шкаф, одну из дверей которого украшало зеркало. Дальше промятый диван с тремя подушками, обитый зеленой шерстью. Над диваном книжные полки по три в два ряда, битком забитые специальной литературой. У окна круглый стол, на окне ситцевые занавески и белый кружевной тюль, свисающий ниже подоконника. У правой стены стояла кровать с панцирной сеткой и горой подушек, наставленных одна на другую и покрытых для красоты все тем же тюлем. В углу у двери примостился холодильник, а рядом деревянный табурет с компактной электроплиткой. И никаких колб, призм и горелок для проведения опытов.

В целом осмотр ничего оперативникам не дал. Им не удалось найти ни оружия, ни следов пороха, ни патронов. Даже ножи в доме Иссопова имели форму ножей для масла, без острого конца. Литература, которой пользовался Иссопов, также ничего криминального не содержала. Досмотр одежды из платяного шкафа, а также верхней одежды с вешалки из общего коридора радости оперативникам не добавил. Они не смогли обнаружить пятен крови или чего-то подозрительного ни на одной вещи, принадлежащей Иссопову. И все же майор не терял надежды. Поблагодарив понятых, он отправил их по домам и, опечатав дверь комнаты, вместе с Губановым вернулся к машине, где их терпеливо дожидался водитель.

Водитель, узбек Бахтияр Хамидов, поступил в распоряжение Главного управления всего пару месяцев назад. По возрасту он года на два был моложе капитана Губанова, зато отличался завидной плодовитостью. К тридцати трем годам в профсоюзных списках Бахтияр числился как многодетный отец. За 10 лет брака жена успела народить ему 8 детей. О том, стремился ли Бахтияр к этой цифре, или все дело было в особенностях физиологии жены, в управлении с самого первого дня появления Хамидова ходили разнообразные слухи. Не то чтобы сотрудники управления так уж любили сплетни. Скорее тут дело было в том, что все восемь детей Бахтияра были мальчиками. Любой отец мечтает иметь сына, а если у тебя их восемь, значит, ты чем-то отличился в «небесной канцелярии», раз тебе столько раз выпал шанс заполучить наследника. И весь личный состав изводился мыслью: чем именно отличился Бахтияр?

Ответ на этот вопрос занимал умы всех отцов, чьи жены рожали девочек. Но если бы они, подавив гордость, задали этот вопрос Бахтияру, вряд ли у него нашелся бы ответ. А уж если бы Хамидов выдал удрученным папашам правду, то и вовсе поставил бы их в тупик. Дело в том, что с самого детства Хамидов мечтал о большой семье. Быть может, не настолько большой, но все же… При этом он до умопомрачения желал, чтобы у него родилась дочка. Прекрасное темноволосое создание, которое он мог бы наряжать в кружевные носочки, сандалики с цветочками и прочие девчачьи красивые мелочи. Он мечтал, как будет вплетать в косы дочери разноцветные ленты и, усадив девочку на плечи, гордо вышагивать с ней по городским улицам на зависть всем.